— Какая жалость, что нам не видно издалека, как сражаются простые люди. Просто бесподобно с высоты наблюдать за битвой, а эта, даже с моим опытом, одна из крупнейших. Но погода ни перед кем не в ответе. — Байяз улыбнулся неумолимо мрачнеющим небесам. — Настоящая буря! Ну и драма, а? Есть ли лучший аккомпанемент лязгу оружия?

— Вы вызвали её сами, чтобы создать нужный настрой?

— Хотелось бы мне обладать такой силой. Только представьте — при любом моём появлении раздавался бы гром! В Древние дни мой учитель, великий Иувин, мог словом обрушить молнию, жестом повернуть реку вспять, мыслью навести морозный иней. Такова была мощь его Искусства. — И он широко раскинул руки, подставил лицо под дождь и воздел небесным хлябям свой посох. — Но это было так давно. — Его руки упали. — В наши дни ветры дуют, куда захотят сами. Как и битвы. А нам, кто остался, приходится действовать в более… обходной манере.

Новый цокот, и взъерошенный молодой офицер лёгким галопом вынырнул из мглистой мути.

— Докладывайте! — оглушительно повысив тон, потребовал Фельнигг.

Финри задумалась, как он сумел так долго продержаться с ненабитой мордой.

— Отряды Челенгорма вымели противника из рощ, — задыхаясь, ответил гонец, — и в быстром темпе форсируют склон!

— Насколько они уже продвинулись? — спросил отец Финри.

— Когда я видел их в последний раз, они приближались к меньшим камням. К Детям. Но сумели ли они их взять или нет…

— Сопротивление упорное?

— Усиливается.

— Когда вы покинули их?

— Я скакал со всей прыти, сэр, так что полагаю, около четверти часа назад.

Отец Финри оскалил зубы под ливнем. Контур холма, на котором стояли Герои выделялся лишь чуть более тёмной помаркой на сплошном сером занавесе. Для неё его мысли не тайна. В настоящий момент они доблестно завоевали вершину, либо наступают в яростной схватке, либо откатились назад ценой большой крови. Все или никто, живы или погибли, победители или побеждённые. Он развернулся на каблуках.

— Седлайте коня!

Самоуспокоенность Байяза сдуло, точно огонёк свечи.

— Я бы высказался против. Там, внизу, вам нечего делать, маршал Крой.

— Тут, наверху, мне нечего делать уж точно, лорд Байяз, — отрубил отец, проходя мимо него к конюшне. За ним потянулся штаб с несколькими охранниками, Фельнигг во все стороны огрызался приказами. Ставка внезапно ожила кипучей суматохой.

— Лорд-маршал! — воскликнул Байяз. — Полагаю это немудрым!

Отец даже не обернулся.

— Тогда, будьте любезны, оставайтесь здесь. — И он сунул в стремя сапог и сел на коня.

— Клянусь мёртвыми, — прошелестел Байяз самому себе.

Финри тошнотненько улыбнулась.

— Кажется, вы ещё можете оказаться на передовой. Может, даже своими глазами увидите, как сражаются простые люди.

Не похоже, будто Первый из магов развеселился от этих слов.

Кровь

— Идут!

Ручей и сам владел обстановкой настолько, чтобы это понять, но на Героях такая плотная давка, что больше ему ничего нельзя было разобрать. Мокрые меха, мокрые доспехи, под дождём блестят клинки, с угрюмых лиц стекает вода. Сами камни — зыбкие тени, призраки за зубчатым лесом копий. Моросистый шелест капель по металлу. Звон и лязг оружия отражаются от склонов, боевые кличи приглушает ливень.

Толпу всколыхнуло великим всплеском, и Ручья приподняло над землёй, пихнуло в никуда, вывалило в кучу теснящихся, толкающихся, орущих воинов. Несколько мгновений у него заняло осознание, что это свои, но оттуда во все стороны тыркалось столько острых клинков, что не требовалось союзных, чтобы насадить на них твои яйца. Ведь не союзным же мечом убили Терпилу?

Кто-то дал ему локтём по голове, и он покачнулся, получил от кого-то опять и упал на колени, тяжёлый сапог вмял его ладонь в грязь. Подтянулся наверх, цепляясь за щит с драконьей головой — очевидно, крайне радуя его хозяина. Бородатый мужик зло заревел на него. Гул битвы нарастал. Люди протискивались, чтобы оказаться поближе к ней — или наоборот подальше. Воины зажимали раны, проливали кровь, розоватую под дождём, потрясали оружием — со всех стекает вода, все обезумели от страха и ярости.

О, мёртвые, ему хотелось сбежать. Не понятно, плачет он или нет. Одно ясно — больше падать нельзя. «Стой со своей командой», вот что сказал Утроба, ну же? Стой со своим вождём. Он обратился к буре и захлопал глазами — на миг всплеснулся промокший штандарт Чёрного Доу. Он понимал, что Утроба должен быть рядом. Поспешил туда, промеж дрыгающихся тел, сапоги проскальзывали в развороченном дёрне. Вроде бы промелькнуло сварливое лицо Дрофда. Послышался рёв, и к нему устремилось копьё. Не так и быстро. Он сдвинул голову вбок, так далеко, насколько сумел, вытягиваясь всем, чем только мог и острие прошло рядом с его ухом. В другое ухо кто-то взвизгнул и навалился на него, обдавая плечо теплом. Хрип и клёкот. Вдоль всей руки горячо и мокро. Он поперхнулся, извиваясь плечами, стряс с себя труп, скатил его вниз, в грязь.