Читаем Герои полностью

— Это… крайне любезно. — Крайне любезно? Убей его! Сруби ему башку, как ты сегодня снёс голову тому северянину. Задуши его. Уничтожь его. Хотя бы выбей ему все зубы. Сделай ему больно. Давай, сделай! — Крайне… любезно.

— Вы оказали бы мне чертовскую честь, коль не отказались бы со мной выпить. Всем нам! — Фельнигг крутанулся и сцапал бутыль. — Итак, что же привело вас сюда, на всхолмье?

Горст глубоко вдохнул. Итак. Вот оно, настало время отваги. Пора. Но каждое слово налилось неизъяснимой тяжестью, наряду с мучительным осознанием, как же по-дурацки звучит его голос. Исчерпав угрозу и властность, решимость стремительно покидала его с каждым вялым движением губ. — Я здесь… потому что услышал, как сегодня… вы ударили хлыстом… — Моего друга. Одного из немногих близких. Ты отхлестал моего друга, теперь готовься, ибо настал твой последний миг. — Моего слугу.

Фельнигг резко развернулся, его челюсть упала.

— Так это был ваш слуга? Клянусь… вы должны принять мои извинения!

— Вы кого-то отхлестали? — спросил один офицер.

— И даже не в карты? — пробормотал другой, рассыпая смешки.

Фельнигг блеял без передышки.

— Так жаль. Нет мне прощения. Я был в ужасной запарке, с приказом лорда-маршала. Само собой это не оправдание. — Он схватил Горста за локоть, приблизившись настолько, что обдал его крепким ароматом спиртного. — Прошу понять, я бы ни за что… никогда, знай я, что это ваш слуга… разумеется, я бы ни за что не сделал ничего подобного!

Но ты сделал, бесподбородочный кулёк дерьма, и теперь заплатишь. Воздаяния не избежать, и сейчас пришло твоё время. Именно сейчас. Определённо, решительно, абсолютно, вашу мать, сейчас.

— Я обязан попросить…

— Пожалуйста, не откажите со мною выпить! — И Фельнигг сунул переполненный бокал в ладонь Горста, вино потекло по пальцам. — Хвала полковнику Горсту! Последнему герою армии Его величества!

Другие офицеры поспешили поднять бокалы, все улыбались, один колошматил ладонью по столу, звеня серебряной утварью. Горст поймал себя на том, что пригубляет из бокала. И улыбается. И, что ещё хуже, ему даже не пришлось себя заставлять. Ему было приятно внимание.

Сегодня я резал людей, которые не причинили мне ни крупицы зла. Не больше пятнадцати таких человек. И вот я здесь с тем, кто ударил хлыстом одного из моих немногих близких. Какие кошмары мне полагается на него обрушить? Ну, кроме как улыбнуться, принять его дешёвое вино с поздравлениями его угодливых гостей, что ещё? Что я скажу Младшему? Посоветую не страдать от боли и унижения, потому как его мучитель с теплотой отнёсся к моему неистовству смерти? Последний королевский герой? Хорошо, если б меня стошнило. Ему до боли остро стало ясно, что побелевший кулак до сих пор сжимает ножны, а в них — длинный меч. И он безуспешно попытался убрать их за ногу. Хорошо, если б меня вырвало собственной требухой.

— Судя по словам Фельнигга, история отменная, будь я проклят, — прогудел один из офицеров, упорядочивая свои карты. — Заявляю, это второе по храбрости событие за сегодня.

— Рисковать, пробуя рационы Его величества не считается, — сострил кто-то, к вящему пьяному хохоту.

— На самом деле, я говорю о дочери лорда-маршала. Героини мне нравятся больше героев — красивее смотрятся на полотнах.

Горст помрачнел.

— Финри дан Крой? Мне казалось, она при отцовской ставке.

— Вы не слышали? — спросил Фельнигг, награждая его новой порцией зловонного дыханья. — Охренительнейшее событие! Она была с Мидом на постоялом дворе, когда северяне вырезали его вместе со всем штабом. Прямо там, в одной комнате! Её схватили в плен, но она сумела выговорить себе свободу и вдобавок выпустить шестьдесят раненых! Что вы на это ответите! Ещё вина?