Читаем Герой полностью

Услышав скулеж, я оборачиваюсь и вижу пса, выглядывающего из-за брошенного внедорожника.

Я разрываю ломтик вяленого мяса и бросаю ему кусочки.

Он подбегает и жадно набрасывается на еду.

Еще раз оглядев лагерь, я убеждаюсь, что тут нет других полезных припасов или провизии. Ничего не обнаружив, я сажусь за руль грузовика.

Я уже собираюсь закрыть дверь, когда пес, покончив с едой, подкрадывается ко мне, глядя на меня с жалкой надеждой.

Он едва заметно виляет хвостом.

Я замираю на несколько секунд, охваченная нерешительностью. Есть так много причин не делать этого. Мы сами едва выживаем. Еще один рот, который нужно кормить, значит нарываться на неприятности. Зеду это не понравится. Вообще не понравится.

Это правда, что за последние пять лет я изменилась. Я стала жестче. Огрубела. Теперь я могу убивать без колебаний, когда мне это нужно. Но я все еще далеко не так жестока, как мне хотелось бы верить. С тихим стоном я делаю движение головой и издаю щелкающий звук.

Пес прекрасно понимает, что это значит. Он тихонько тявкает и запрыгивает в кабину грузовика, перелезая через меня, чтобы добраться до пассажирского сиденья.

Он садится прямо, как хороший мальчик, и смотрит на меня, пыхтя.

— Мне придется многое объяснить, когда мы вернемся домой, — говорю я ему, трогая грузовик с места и разворачиваясь, чтобы поехать в противоположном направлении. — Так что тебе, черт возьми, лучше приобрести какие-нибудь полезные навыки, чтобы заработать себе на пропитание.

Его язык вываливается из уголка пасти, пока он продолжает пыхтеть.

— И не рассчитывай на изысканные блюда. Тебе придется добывать пищу самостоятельно. Жизнь для тебя будет нелегкой.

Не обращая внимания на мои предостережения, он ерзает бедрами и склоняет голову набок.

— Хорошо. Я верю тебе. Какую бы жизнь мы тебе ни подарили, она будет лучше той, что была у тебя раньше. Так что поехали домой.

* * *

Трехчасовая дорога пешком на грузовике занимает около тридцати минут. Если бы дороги были получше, получилось бы еще быстрее, но дорожное покрытие разрушено временем и пришло в негодность, а тропинка к хижине раньше была посыпана гравием, но теперь превратилась в сплошную грязь.

Прошло почти два года с тех пор, как я в последний раз садилась за руль, поэтому преодолевать крутые повороты и подъемы на трассе для меня невероятно сложно.

Но я справляюсь. Грузовик работает довольно хорошо, так что кто-то явно заботился о нем. Он маленький — не из тех огромных, несносных, тешащих свое самолюбие чудовищ, которых я всегда ненавидела, когда была девочкой — и я довольна и взволнована, когда паркуюсь рядом с хижиной.

Мой отчим использовал ее как охотничий домик. Деревенский. Одна спальня. Относительно прочная конструкция. Дом хорошо сохранился за годы, прошедшие после Падения.

Эта хижина была нашим единственным безопасным местом.

Какое-то время нас было десять человек, запертых в маленьком домике — некоторые из нас спали в палатках на улице или в сарае. Моя мать, отчим, сестра и я. Мои бабушка и дедушка по материнской линии. Зед и Мари, его девушка. А также отец и дедушка моего отчима. Но из-за нехватки продовольствия, отсутствия лекарств и больниц для экстренных случаев наша численность быстро сокращалась.

Теперь осталось только трое. Я. Зед. И его дочь Катрина. Ей почти пять, и она предпочитает, чтобы ее звали Рина.

Я окликаю их, когда выхожу из грузовика, но никто не отвечает, поэтому я предполагаю, что Зед и Рина все еще рыбачат на берегу реки.

Выпустив пса из машины, я позволяю ему обнюхать двор и дом. Этим утром Зед принес воды из колодца, поэтому я наливаю немного в старую металлическую миску и ставлю ее на пол, чтобы пес мог лакать.

Затем начинаю разгружать грузовик.

Эти придурки явно обчистили все хозяйство семьи, которую они убили. Тут есть одежда. Постельные принадлежности. Посуда и приборы. Кастрюли и сковородки. Овощи и помидоры, консервированные в стеклянных банках. Несколько винтовок и хороший запас боеприпасов.

Испытывая легкое чувство вины за свою радость — ведь из-за этих припасов была убита невинная семья, — я наполняю наши шкафы награбленным добром. Кое-что из мужской одежды может подойти Зеду, и я набираю столько женской одежды, сколько у меня получается. Здесь нет одежды для маленькой девочки, но я уже нашла кое-что для Рины в другом доме.

Я раскладываю ее одежду на кровати и стараюсь отмыть куклу, чтобы она выглядела немного красивее. Я только закончила, когда слышу приближающиеся голоса.

Я не волнуюсь, потому что узнаю их. Я кладу куклу на кровать Рины и выхожу поприветствовать Зеда и Рину.

— Что это такое, Эсси? Что это такое? — Рина бросается бежать, ее клубнично-блондинистые косички развеваются за спиной. Она смотрит на грузовик широко раскрытыми голубыми глазами.

Меня зовут Эстер, но Рина всегда называет меня Эсси.

И тут до меня доходит, что девочка никогда раньше не видела пикап. Первые несколько лет ее жизни у нас был исправный квадроцикл, но с тех пор, как закончился бензин, он стоит без дела за сараем.