Читаем Герой ! полностью

Клинок был уже в пределах досягаемости и слишком близко, чтобы одновременно следить и за пистолетом, и за глазами Вауна. Его взгляд неуверенно прыгал то вверх, то вниз. Следующее движение было бы откровенным насилием, и если в гимнастическом зале он частенько встречался с подобного рода ситуациями - это была реальность. Ваун не выказывал ни малейших признаков беспокойства, что его не успокаивало.

- Политическая история, сэр. Боевые искусства.

- Почему боевые искусства?

- Сломал руку, сэр.

Ему повезло, что его одноклассники только руку ему и сломали. Ваун бросил пистолет через плечо на кровать.

- Я бы не стал сражаться с Первым без необходимости. Знаешь что? Ты все же слишком ценен, чтобы тебя пристрелить! Братья бы немало заплатили за образец твоего генотипа: они постоянно стараются усовершенствовать свою схему.

Глаза парня блеснули, как случалось всякий раз, когда он подавлял гнев или то, что считалось бы гневом среди обычных представителей дикой расы. Однако в том, что он - человек, сомнений быть не может. Доггоцевские гномы уж проверили его клеточные ядра с предельной аккуратностью.

Ваун улыбнулся.

- Ну давай, бери меня силой. Я редко уступаю лейтенантам.

Насмешка наконец прозвучала вслух.

- Вам это легко, - грустно сказал Клинок. - Вы лучше от природы.

- А тебе это было сложнее? Ты был явно намного лучше других в школе.

- Нет, это не было легко, - по-прежнему спокойно сказал Клинок. - Я из кожи вон лез, черт, старался, каждую минуту. Еще когда мне было семь лет, я хотел стать похожим на адмирала Вауна настолько, насколько смогу.

Его мать была квартирмейстером в Хайпорте; он не хлебнул участи слизняка, подобно Вауну. Но никто, будучи столь успешным, как Клинок, не мог бы быть популярен и любим, даже будь он одарен чувством юмора и несколькими чисто человеческими слабостями. А в данный момент он явно собирался прыгнуть на Вауна.

- Ты столь совершенен, что тебе это во вред, - задумчиво проговорил Ваун.

- Мозги у тебя усохли от юношеских мечтаний о славе и героизме. И ты никогда не страдал от унижений, надо думать. А унижения так полезны для формирования характера. Уйди сейчас, потому что, если начну я, я, несомненно, окажу тебе услугу и выбью из тебя все это дерьмо.

Клинок широко улыбнулся.

- Я бы предпочел, чтобы вы ударили первым, сэр.

- Полагаешь, у тебя есть шанс?

- Никакого, сэр. Но я все же попытаюсь. Ваун должен бы быть сейчас взбешен не на шутку. Где его адреналин? У Клинка белые губы, но он не трепещет, и этого должно быть достаточно для того, чтобы разбудить в Вауне кровожадность.

- Я из тебя кашу сделаю.

- Я согласен, сэр. Сумасшедший, тупой самоубийца!

- Зачем? Ты знаешь, что замыслил Рокер? Клинок замешкался.

- Фейрн знает Куилда. Она говорит, что он авторитет в области пиподов, сэр.

Боги и планеты! Пиподы? У Вауна сердце замерло, застучало снова, но теперь не за счет бренди.

- Ой, вот что! - сказал он, передернувшись. - Понятно. Разумеется.

Какой мерзостный способ убийства!

- Сэр?

- Я объясню тебе, что замыслил адмирал. Он собирается скормить меня пиподам.

- Не похоже на правду, сэр. - Клинок чувствовал, что желание драки улетучивается из Вауна; он расслабился настолько, что смог облизать губы.

- Даже если ты поверишь мне, - вздохнул Ваун, - ты все равно попробуешь доставить меня ему, так?

- Да, сэр. Это мой долг, сэр. И ваш. Он именно это и хотел сказать. И он был хорошим стрелком. Слишком хорошим, неохотно согласился Ваун, для того даже, чтобы пострадать настолько, насколько пострадал от рук Вауна тот хамоватый лейтенант прошлой ночью. А если повторить это упражнение, то у Рокера появятся все нужные ему оправдания.

- Ладно, - сказал он устало. - Пойдем! Веди меня.

Представители дикой расы сражаются за территорию чуть ли не так же одержимо, как и за секс. Рокер посчитал, что завоевать обратно Вэлхэл, украденный у него давным-давно Вауном и Мэви, - чистое веселье.

***

В своей новехонькой форме лейтенант Ваун стоит по стойке "смирно" настолько прямо, что, кажется, вот-вот зазвенит, как струна. Каменным взором он смотрит перед собой в большие хрустальные окна, на бескрайний океан за ними, бегущий навстречу небу. Вокруг него огромная зала блещет мебелью и утварью, а также медалями и нашивками захватчиков. Наваленные как попало по креслам и диванчикам, тут собрались набобы и сегуны планеты, адмиралы ультийского главнокомандования. Они в бешенстве пялятся на совершенную копию коммодора Приора, которого знали так давно.

Власть и богатство.

Несомненным центром этой кучи властителей является адмиралиссимус Фрисд собственной персоной. Ее форма сияет ярче прочих, блещет украшенными драгоценностями орденами и медалями; один взгляд ее зеленых глаз может заставить замолчать даже Рокера. Рядом с ней на диване сидит несообразно скромный капитан с толстой шеей и длинными ресницами. У него чересчур широкие плечи галорианца, а ее тонкая рука покоится на его бедре.