Несколько раз мы натыкались на различную дичь: зайцы, олени, кабаны и прочее зверьё. Крупная добыча нам не попалась, однако её приметы, оставленные в когтистых следах и порезах с грязью на стволах деревьев, давали понять, что она где-то да ошивается. Что-что, а переживать о харчах по нашему возвращению не приходилось. К счастью моего спутника, нами не было обнаружено следов извергов, что лишь утверждало мысль о безопасности этого места для дальнейшего переезда.

Круг солнца начал постепенно закатываться за горизонт: надо возвращаться обратно к перевалу. Признаться, после обитания в поселении и регулярного питания органической пищей вместо химической байды, живот давал чаще о себе знать. Вот и сейчас подбирающийся голод, вкупе с уходящим днём побуждали сматываться обратно.

— На сегодня хватит, пора возвращаться. Дальнейший осмотр продолжим завтра.

В ответ я получил утвердительный кивок. Всё-таки понятливый человек.

С обратной дорогой не возникало больших трудностей, так как мы оставляли определённые метки — небольшие магнитные шары, работающие по принципу компаса: один шарик, находясь в прозрачной круглой сплющенной коробке, притягивался к оставленному ранее шарику, что и показывало верное направление. Моему помощнику с его-то навыками это не требовалась, однако предосторожность никогда не бывает лишней. Приблуда удобная, особенно когда дело касается лесных вылазок. Такой у меня ранее не имелось. В ней отсутствовал смысл — у меня не было и не будет дороги назад, не было и не будет иной цели кроме одной — ЕГО головы. Сейчас на моём пути возникли определённые промедления, однако скоро это измениться, и я…

Мой напарник резко остановился. До нынешнего момента наш темп был очень равномерен: мы старались охватить как можно больше деталей местности, поэтому шли друг от друга по сторонам, от чего такая резкая смена была заметна. Это говорило лишь об одном — что-то не так.

— Там — указательный палец руки направился в ту часть леса, которую я планировал обследовать завтра.

— Что «там»? Что ты услышал?

— Людей.

Короткая фраза запустила в моей голове моментальную реакцию: раз уж я командир, моё слово является главным, от чего оно будет иметь влияние не только на мою жизнь, но и на положение, которое, с учётом обстоятельств, мне ещё пригодится. Попытки убедить его в том, что ему послышалось, могут вызвать ко мне недоверие: ещё хуже, если он посчитает меня соучастником неизвестных, из-за чего всё прошедшее время может улететь в тартарары. Было бы куда легче, услышь я сам чего-нибудь, но в моих ушах царила тишь да гладь, которую теперь перебивал гул усердно работающих мозгов и стук сердца. К тому же, неизвестно что именно это за отряд, да и вообще — не изверги ли это?

— Уверен, что это именно люди?

— Изверги механизмы, они тише. Люди делают больше движений. Больше движений, больше шума.

Значит, это какая-то группа. Обоснуйся здесь другое поселение, оно явно оставило бы свой след на флоре, или вообще, в крайнем случае, могла случиться встреча с его разведчиками. Но этого не произошло, а природа по внешним признакам нетронута. Следовательно, это иная, более малочисленная компания, преследующая свои неизвестные мотивы. И надо выяснить, чего они забыли здесь, и уже отталкиваться от этого.

Весь этот бурный поток водоворотом стягивал мысли в единое решение. На это потребовалось несколько секунд.

— Веди меня.

8

Данное происшествие никак не повлияло на моё спокойствие. Какие-либо эмоциональные бурления могут лишь усугубить положение. Да и понимание собственных сил попросту не даёт им образоваться. Теперь я следовал за своим компаньоном — складывалось ощущение, будто он ориентировался на местности по наитию. Хотя, впрочем, так и было. Небо уже заволакивала темень, поэтому приходилось не только следить за путеводителем, но и за собственными движениями — один неосторожный шорох, и неизвестно какой оборот приобретут события.

Спустя некоторое время такого блуждания в поле зрения замерцал свет — явный признак того, что мы уже близко.

— Будь осторожен насколько это для тебя возможно. Без каких-либо выпадов.

Я кинул на него взгляд. В опустившемся вечере становилось сложнее различать детали местности и тем более внешности, однако судя по выражению его глаз, ему так же пришлось через многое пройти и понять определённые вещи — оно было невозмутимым, но в них ощущалось едва уловимое, хорошо затаённое предубеждение ко мне: ему будто были видны все закоулки души и понимание моих намерений. А я думал, что понял всё про каждого. На несколько мгновений его скрытые вечерним покровом зрачки завели меня в тупиковые закутки сознания, словно откинув на месяц-два назад, когда в момент пробуждения присутствовало то же самое склизкое ощущения при разговоре со старым хрычом. Но на то моя голова и находится на плечах — в любой ситуации необходимо соображать быстро. Иначе совести попросту негде будет ютиться и некого мучать. Я кивнул ему в ответ.