Всё стихло. Нет, это точно не окружение резко смолкло — тишина осела в моей голове. Щелчок затвора. Пятый. Откуда? В нескольких метрах от меня. Чёртова дымовая шашка. Выстрел. Рефлексы спасли меня, рука будто знала, по какой траектории полетит пуля. Та вдавливается в щиток. Рывками, из стороны в сторону, я урезаю пространство, пока его заполоняет свист вылетающих из дула патронов. Жизнь, все мечты и стремления человека способен оборвать кусочек металла в несколько грамм. Забавно, что такое проносится в голове только когда сам находишься на грани. Я хватаюсь за разгорячённый ствол и упираю его в защиту: снаряд проходит через неё и кольчугу, погружаясь в плоть. Обжигающее и будоражащее ощущение соприкосновения смерти с жизнью в едином моменте на долю секунды относит моё сознание куда-то ввысь, придавая всей моей жалкой мстительной душонке свет божьего промысла. Однако, каким бы мгновение ни было окрыляющим, время строго подгоняет на смену ему следующее, которое вновь сталкивает меня в пучину. Я выбиваю пистолет из руки, после повторяю уже используемый сегодня приём. Сломав руку, я валю его на землю и начинаю бить. Лицо, шея, ключицы. Под моими кулаками всё ломается и становится фаршем.

Я тебя ненавижу.

11

Окончив с отупением месить то, что некогда было человеческой физиономией, я отступился от обезображенного огрызка. Болевые вибрации расходятся от всаженной пули, но это терпимо, и не через такое проходили. Звуки драки, которые я ранее подмечал, стихли: теперь слышалось отдалённое шептание. Неожиданно, в мою сторону из постепенно спадающего настила двинулся силуэт. Здоровая рука без моего ведома молниеносно метнулась до ножен, уже обнажив их содержимое.

— Э, голова, спокуха, это я!

— Который из?

— Эээ, ну ты выдал конечно. Уже забываешь тех, с кем в драчку лезешь?

Да.

— Короче то самое, мы всех вальнули, оставили только главаря и путеводителя.

— Остальных убили?

Тут же начались едва уловимые перекаты с ноги на ногу и непроизвольное мотание головы.

— Да, нам пришлось. Не считая тех двоих было человек 6, и их точно нельзя назвать хиляками. Ну как, «было» уже нельзя назвать, да… А у тебя как дела?

— Нормально, я всех перебил. Допрос начали?

— Да как же, надо было с тобой свериться да узнать, не откинулся ли ты тут…

— Тут я не сдохну. Пошли, у нас ещё остались дела.

Проходя мимо него, я ощутил то, что он вмиг постарался подавить. Страх. Сровнявшись с ним, инстинкт самосохранения едва заметно сдвинул его немного назад. Ничего: пока меня слушаются, мне всё безразлично кроме НЕГО…

Пройдя через уже порядком развеявшейся туман, перед собой я увидел картину: четверо человек стоят и перекидываются между собой фразами, когда двое других, пыльных и побитых, были на коленях со связанными руками. Неужели именно эти ничтожества собирались забрать мою добычу? Какая жалость.

— Ооо, голова, ты как? Выглядишь самую малость потрёпанным!

— Конечно, идиотина, он вырубил большую часть этого отряда, когда мы едва его меньшинство спросонья одолели! Не двинь я тебя в последнюю секунду в сторону, ты бы тут же отлетел на тот свет, дубина!

Начавший разговор тут же отстранился и принял тупейшее выражение лица, которое только можно представить: извинение, несогласие, возмущение. Как же велико желание вдавить это всё разом кулаком в его рожу. Но нельзя. Есть дело.

— Итак, без лишнего трёпа, начнём. Каковы ваши цели?

Согнутые головы опрокинулись. В их взглядах одинаково читалась ненависть, однако каждая была со своей примесью — один взор выражал уверенность, другой же перманентный страх перед сложившимися обстоятельствами. Понять кто из них подчинённый, а кто вожак теперь не составляло никакого труда. И если взгляд человека слева говорил всё сам за себя, то язык правого мгновенно начал елозить:

— О, сэр, спасибо что д-дали нам слово и оставили в живых! Мы ва-ам всё мигом расскажем! Какой смысл в борьбе, ведь если быть мёртвым, то и бороться будет не с кем, в-верно?! Н-нас зовут…

— Мне без разницы. Говорите, зачем остановились здесь и куда вы направляетесь?

— Конечно, раз без лишних слов, так без лишних слов, разумеется! Тут у нас не более чем перевалочный пункт, однако же наша цель была велика и грандиозна! Мы хотели…

Очевидно, что этот недалёкий либо тронулся умом, либо придуривается. Уже нет никаких «мы». Есть только ты и твой горе-главарь, который вот-вот перережет верёвку и кинется на меня со складным лезвием. Судя по движениям в плечах, ему осталось совсем немного.

— …положить конец эре ужасов и страданий, доставляемых этими извергами посредством убийства того, кто…

— СДОХНИ!

Справился значит. Молодец. Вот тебе заслуженный приз. Молниеносно достав пистолет, я спускаю пулю в его черепушку. Без шансов. Идиот. Рассказчик, теперь пробиваемый крупной дрожью, умолкает. Остолопы в недоумении. Я подошёл к тому, кто минуту назад бессвязно бормотал и приложил раскалённое дуло к его лбу. Лицо исказилось гримасой боли и ужаса.

— Мне безразлично, знал ты про его выходку или нет. Если не хочешь присоединиться к нему, ты расскажешь мне всё. Понятно объяснил?