Читаем Герой полностью

И тут он, вдруг, понял, что его здесь не сильно-то и жаждали видеть. Догадки в его голове сменяли одна другую. В голове пролетали фрагменты большой картины последних недель его жизни. И он задал вопрос, в ответе которого уже не сомневался.

— Так это всё ты? — прозвучало сдавленно и тоскливо.

Так его никто никогда не обманывал.

Тут же он подумал о том, как обманул Машку, мать. Горько… Очень горько.

— Не дурак, не дурак, — Михаил похихикивал, курил и поглаживал ладонью карман своей рубашки, — да, ты не суетись, давай, пивка выпей. Или ты ко мне за дозой пришёл?

Обидно! Обидно! Обидно! Но волшебная фраза «за дозой», вводила в лёгкое оцепенение. Чувства уходили на второй план, оставалось лишь желание. Огромное желание употребить, вмазаться, ширнуться, пустить порох по вене.

— Да ты присаживайся, в ногах правды нет, — продолжал Михаил, указывая небрежным жестом на скамью.

Давид присел, и робко глядя на вчерашнего друга, ожидал, какая же метаморфоза произойдёт с фразой о дозе.

Вдруг добрый Мишка, старый товарищ, друг, можно сказать, просто так, по старой доброй памяти, бросит ему сейчас на стол заветную частичку порошка, завёрнутую в папиросную бумагу.

А, может он тоже потребует денег — тогда придётся их найти. Тогда уж точно придётся их найти. И Давид понимал, что в этом случае он перевернёт всё верх дном, но найдёт.

Самое страшное, если он откажет и за деньги! Что делать тогда?! Куда бежать?! Кого просить?!

— Возьми себе пивка, — вновь услышал он фразу Михаила, словно время повернулось вспять и отбросило его на пару минут назад. — Возьми, расслабься.

— У меня нет денег.

— Нет денег? — переспросил он. — Нет денег! — Михаил выпучил глаза и наморщил нос. — У тебя нет денег даже на пиво, а ты пришёл за дозой. Ведь за дозой, а?! — издевался он.

Давид, хлопал глазами, пытаясь не заплакать.

— А, прости, как я мог так плохо о тебе думать. Нет, конечно, нет, ты просто пришёл к старому доброму другу, которого когда-то спас в институтском сортире от неминуемой смерти, isn't it?

Давид не поднимал глаз.

— Ну тогда, извини, у меня нет времени, я ведь с тобой уже расплатился Лизкиной попкой. Девка ведь ничего, а? Ладно, мне нужно идти, — Михаил сделал жест, будто собирался встать из-за стола.

— За, дозой, — мгновенно среагировав и испугавшись, что не успеет, почти прокричал Додик.

— За дозой, мой милый, ходят с деньгами, а ты пустой. Так что, здесь разговора у нас не будет.

Давид чувствовал, что такое реальность. Реальность, изменившаяся вдруг, повернувшись оборотной стороной — ужасной стороной.

Всё происходящее было, как во сне. Давиду казалось, что он видел всё происходящее раньше, давно, видел чем закончится дружба с Мишей, и ублажавшую а, а потом улизнувшая Лизу, и первую пробу порошка. Но если он видел чем всё закончится, зачем же он целенаправлённо сломав голову пёрся в это дерьмо?!

А ведь Машка предупреждала…

— За что? — будто сам у себя, спросил Давид.

Михаил, словно читал его мысли, и почти, одновременно с ним начал говорить:

— За что? Ты спрашиваешь, за что?! А ты думал, я должен тебя век благодарить, ботинки тебе чистить. Спаситель ты мой. Скажу тебе, что я получаю огромное удовольствие, глядя на то, как такие — он привстал со скамейки и ткнул в грудь Давида указательным пальцем, — слюнявые мальчики, возомнившие, что жизнь создана для них, сами становятся чьими-то рабами, говёными рабами.

Казалось, вся злость мира сейчас собралась в одном месте, Мишкиных глазах. И изливалась раскалённым потоком на Давида.

— Вот, ты такой классный, благородный и чувствительный парень, беседовал беседы со мной о красоте, и наверняка, думал, что ты сам не такой дурак. Думал, да, думал?! Михаил был красным от напряга и нескрываемой злости.

Додик решил, что с ним лучше не спорить, хотя и был с ним не согласен. Ведь он, действительно сочувствовал Мишке тогда, и ни в коем случае, не хотел унизить. Излагать же ему своё мнение, сейчас не стал, боясь ещё худшего поворота событий. Он лишь ещё больше втянул шею и тихо произнёс:

— Да, думал…

— А-га, думал, ты никогда не свяжешься с такой гадостью, и будешь чистеньким, умненьким, сладеньким всю жизнь. Ничего подобного! Я сделал из тебя то, чем ты есть сейчас. И, заметь, мне не стоило всё большого труда, я тебя не мучил, не заставлял, а лишь сорвал пелену, которой ты прикрывался. Я показал тебе, что дурачок-то у нас ты. Ты — слабак и ничтожество, прикрывавшийся своей правильностью. Внутри же ты как был, так и остаёшься — полное говно. И это ты, говно, будешь чистить мне ботинки. Будешь, а?! Будешь?! Что молчишь?!

Михаил схватил Додика за подбородок.

Давид молчал, потупив глаза.

— Ах, я забыл волшебные слова, — шипя, как змея продолжал Михаил, — получишь бесплатную дозу. Ну, как тебе?

Мишка задрал ногу на стол и сунул под нос Додику туфлю. Давид посмотрел на своё нелепое отражение, в отполированной до блеска обуви.

— Давай, — подтрунивал Мишка, — нежно, рукавом своей дорогой рубашечки, купленной любимой мамусечкой.