Читаем Герметикон полностью

— Она уедет от попадания из пушки, — рассмеялся Павел. — До сих пор мы были рабами аксиомы: поскольку кузель тяжёлый, то и паротяг должен быть тяжёлым. Мы делали их мощными, надёжными, крепкими, а в результате — медлительными. Я пожертвовал всем ради скорости и маневренности и создал новый класс паровых машин. Так что в настоящий момент, Эзра, перед тобой первая в истории Герметикона бронекорда.

— Знаешь, чего у тебя ещё в избытке? — осведомился старик. — Помимо везения?

— Оптимизм?

— Наглость. Никто из тех, кого я знаю, не сообщил бы мне сейчас, что придумал новый класс машин.

— Жаль, что среди твоих друзей так мало амбициозных личностей.

Старик пыхнул трубкой. Гатов обаятельно улыбнулся. Золотая серёжка сверкнула на солнце, а к небу устремился очередной клуб ароматного дыма.

— Зачем может понадобиться корда? — осведомился Эзра.

— Наземная разведка, связь с удалёнными районами, куда не ведут ни обычные, ни железные дороги, а отправлять цеппели слишком дорого и неэффективно, — молниеносно ответил Павел. Чувствовалось, что он плотно обдумывал предназначение своего изобретения. — Я ведь не зря изменил ходовую: корда прекрасно держит бездорожье, способна форсировать небольшие реки…

— Проверял?

— Рассчитал.

— И уверен в своей правоте?

— Всегда.

Задорный ответ не мог не понравиться Кедо.

— Напоминаешь меня в молодости, — заметил он с улыбкой.

— Неужели у меня настолько некрасивый нос?

— Что ты понимаешь в красоте?

Мужчины посмеялись, после чего Эзра негромко и как бы невзначай осведомился:

— Когда собираешься испытывать машину в реальных условиях?

— Нужно дождаться Каронимо. После этого ещё пару дней, не больше. — Павел помолчал и спокойно поинтересовался: — У нас сложности?

Он знал, что рано или поздно обязательно услышит, что нужно бежать, и потому продемонстрировал истинное, а не показное хладнокровие.

— Пока против нас только время, но оно играет без устали, — вздохнул старик. — Уследить за всем и всеми невозможно, и с каждой минутой вероятность случайной или намеренной оговорки возрастает. Тем более что ваши портреты до сих пор ходят по Триберди.

— Я надеялся, что поиск постепенно сойдёт на нет, — тихо произнёс Гатов.

— Тебя будут искать вечно.

— Этого я не учёл.

— Скромность помешала?

Ответить Павел не успел: дверь мастерской со скрипом отворилась и во двор, неуклюже переступив через высокий порог, вышел худощавый черноволосый мужчина в грязноватом, покрытом подозрительными пятнами рабочем халате. Он прищурился на солнце, потом перевёл взгляд на разговаривающих мужчин, поставил на землю ящик, что нёс в руках, снял очки, протёр их, вновь взял ящик и поздоровался:

— Синьор Эзра… Доброе… э-э… утро.

И улыбнулся.

— Доброе утро, Энди. — На "ты" с Кедо был только Гатов, спутники Павла обращались к старику с положенным уважением, и он отвечал им тем же.

— Прогуливаетесь?

— Как всегда по утрам.

— Я тоже сторонник… э-э… соблюдения твёрдого… э-э… распорядка дня, — признался Мерса. — Подъём, работа, завтрак… — Алхимик вопросительно посмотрел на Гатова.

— Я раздобыл нам еды, — ухмыльнулся тот.

— Отлично.

— Над чем работаете? — старик кивнул на ящик.

Вопрос был задан исключительно из вежливости, однако ответ заставил старого Кедо подпрыгнуть, как молодого.

— Бомбы делал, — зевнул алхимик. И небрежно тряхнул ящик: — Наращиваем боезапас для бронекорды.

— Прямо здесь? — Эзра поперхнулся дымом, вытащил трубку изо рта и грозно посмотрел на Гатова. Тот опустил глаза и развёл руками, мысленно проклиная длинный язык алхимика.

— Прямо здесь, — подтвердил Мерса, ещё не понимая, что влип. — А что такого? И снова тряхнул ящиком.

— Стой!

— Что?

— Просто стой! Не шевелись. — Эзра досчитал до шести и медленно, почти по складам, произнёс: — Разве я не говорил, что бомбы, снаряды и прочие взрывоопасные устройства можно собирать исключительно на глухом юго-западе Помойки? — Кедо поднял ногу, чтобы негодующе топнуть, но вперился взглядом во взрывоопасный ящик и передумал, аккуратно вернул конечность в прежнее положение, передохнул, убедился, что не сотряс поверхность планеты, и продолжил: — Там, где вы, алхимики, никому не сможете помешать!

— Я и тут… э-э… никому не мешал, — растерялся Андреас. — Вы даже не знали… э-э… что я в мастерской. Сидел тихо, как э-э… мышь.

— Где вы не сможете никого убить! — поправился старик.

— Я и не собирался.

— Техника безопасности!

— Мне об этом не говорили.

— Я говорил всем вам! — рявкнул Эзра и, тыча трубкой в алхимика, повторил: — Всем!

Из трубки выпал уголёк, и Кедо резко отдернул руку. Андреас перехватил ящик. Внутри что-то звякнуло. Собравшиеся слегка побледнели.

— Всем говорил о технике!

— Не может быть.

— Ты начинаешь врать, как Олли, — меланхолично заметил Павел.