Читаем Герметикон полностью

— Ты на удивление точно уловил суть происходящего, — пошутил адмирал Даркадо, грустно глядя на Дагомаро. — Разведка сообщает, что ударный кулак формируется стремительно. Селтих наплевал на секретность, но его можно понять: такую армию не спрячешь. — Старик помолчал. — Землеройки придумали новую тактику: разбрасывают с аэропланов листовки, в которых рассказывают о своей силе. Перечисляют соединения, которые будут участвовать в наступлении, с указанием количества техники. — Короткий вздох. — Выглядит впечатляюще.

Ушерская промышленность надрывалась, заводы и фабрики работали в три смены, но поражение в Межозёрье оказалось слишком болезненным. Островитянам до сих пор не удалось превзойти приотцев в технике, что делало их положение отчаянным.

— Как наши солдаты реагируют на листовки?

— Хуже, чем хотелось бы, — честно ответил Даркадо.

— Отвратительно.

— Ты повторяешься.

— Твой прогноз?

— Мы потеряем Унигарт до конца ноября.

Это не прогноз, это приговор. Потеря сферопорта и отступление на архипелаг означали поражение, смириться с которым консул не мог.

— Предположим, я тебя не услышал.

— В таком случае придётся повторить, — ухнул адмирал. — Мы потеряем Унигарт до конца ноября. Против новой армады оборона не устоит.

— Подготовь ещё одну линию!

— Из чего?!

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга, затем консул сдался:

— Скажи в последний раз.

— Мы проиграли, Винчер. Нужно готовить эвакуацию.

Забивать суда людьми и техникой и уходить на архипелаг, отдавая землеройкам сферопорт, дорогу в Герметикон.

Нужно готовить эвакуацию.

Начальник Генерального штаба признал поражение, война окончена. Начальник Генерального штаба признал поражение, а миротворцев до сих пор нет. Адигены выжидают, Компания потирает руки, Гатов пропал, и супербомба, которую Дагомаро привык считать "оружием последней надежды", не взорвётся. Супербомба не остановит приотскую орду.

Нужно готовить эвакуацию.

Война окончена.

— Если придётся уходить, я взорву Сферу Шкуровича, — угрюмо произнёс консул, опускаясь в кресло. — Подготовь объект.

— Ты спятил? — растерялся Даркадо.

— Я не отдам землеройкам сферопорт! — проревел Дагомаро. — Если его не будет у нас, его не будет ни у кого.

— Астрологический флот восстановит Сферу.

— Мы потребуем, чтобы её установили на Ушере.

— Если мы её взорвём, мы ничего не сможем требовать.

— Тогда взорвём её повторно! И будем взрывать до тех пор, пока Сфера не останется у нас! — Консул врезал кулаком по столу. — Как ты не понимаешь: выход в Герметикон — наш единственный шанс на спасение! Если мы потеряем контроль над Сферой, землеройки уморят нас голодом!

— Мы не прокормим пятнадцать миллионов человек поставками с других планет, — сухо произнёс Даркадо.

— Прокормим!

— Винчер!

— Исполняй приказы!

Адмирал покачал головой.

Ему тоже хотелось разораться, выпустить пар, оскорбить гордого Дагомаро, уговорившего ушерских лидеров начать войну с Компанией, но старик сдерживался. Понимал, что в их разговоре достаточно одного крикуна.

— Винчер, в начале кампании ты вёл себя так, словно у тебя в рукаве сильный козырь… — Консул открыл рот, но адмирал поднял палец: — Не перебивай! — И продолжил: — Мы все знали, что не потянем затяжную войну. Мы все знали, что любая случайность способна перевернуть ситуацию с ног на голову. Мы все знали, что рискуем, но ты, единственный из нас, держался так, словно не сомневался в успехе.

Дагомаро скрестил на груди руки. Взгляд не отвёл, понимал, что нельзя, но и сидеть безучастно не мог. Он догадывался, что услышит дальше, и не ошибся.

— Винчер, — проникновенно произнёс Даркадо. — Если у тебя есть какой-то козырь, то сейчас самое время его выложить.

И что ответить? Всё, что угодно, кроме правды, потому что ставка оказалась бита. Потому что Павел Гатов погиб или исчез, одним словом: не появляется, а это всё равно что погиб, и козырь не сыграл. Как друзья и соратники отреагируют, если узнают, что он действительно полагался на супербомбу? И в безумной своей самоуверенности отправил Ушер на казнь?

— Винчер, — осторожно напомнил о себе Даркадо.

— Я верил в нашу армию, дружище, — вздохнул Дагомаро. — Я был уверен, что мы опрокинем землероек.

Больше он не мог ничего сказать, однако адмирала такой ответ не устроил. Он чувствовал, что Винчер недоговаривает, собрался надавить, но не успел. Дверь распахнулась, раздался возглас:

— Отец!

И в кабинет ворвалась Кира.

— Слышала, ты собрался отправить меня на Эрси? — Девушка перешла в наступление, едва дождавшись ухода адмирала. — Это правда?

— Ты не посылка, я не могу тебя "отправить", — огрызнулся Винчер.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— Но ты уедешь на Эрси, — холодно продолжил консул. — Только не сегодня с маршалом и Касмой, а завтра, на "Ушерском льве".

— Что? — растерялась девушка. Отец, случалось, говорил с ней строго, но настолько жёстко — никогда. И неожиданный мороз поразил Киру до глубины души.

— Я думал, у меня будет время уговорить тебя покинуть Кардонию, но всё изменилось. — Дагомаро кивнул на дверь, намекая, что ушедший адмирал оставил неприятные новости. — Завтра ты улетаешь.

— Нет.