Читаем Герметикон полностью

И это должно было стать для ушерцев неприятным сюрпризом, наблюдать за которым генерал прибыл в расположение Одиннадцатой стрелковой дивизии. Разговор проходил на передовом командном пункте, в большом бункере, расположенном всего-то на второй линии приотских позиций, и добить до него можно было даже из полевой пушки. Но что пушка! Знай ушерцы, как близко подобрался к ним Селтих, открыли бы огонь из всего, что есть: пушек, гаубиц, бронетягов, паровингов, приложили бы все силы, чтобы избавиться от ненавистного генерала, но… Но ушерцы не знали. А ненавистный генерал готовил им очередной сюрприз.

— "Зирв" идёт, господин командующий.

А вместе с ним — ядовитый газ. Вероятность алхимической атаки девяносто процентов, поскольку запертые на Длинном Носу волосатики старались не упускать возможности нанести удар. С военной точки зрения, удар бессмысленный: противогазы и костюмы снизили число пострадавших от алхимических атак до неприлично малых величин, но нервы приотцам они выматывали изрядно.

Селтих знал, что сейчас на той стороне суета: посты какого-нибудь Отряда мчатся на ударные позиции, техники готовятся подсадить ядовитую гадость на могучие плечи морского ветра, а солдаты, через позиции которых пойдёт алхимическая атака, ругаясь, натягивают маски и расползаются по дальним углам. Раньше "Азундам" готовили площадки перед оборонительной линией, но потери от гаубичных ударов заставили ушерское командование изменить тактику и пускать газ из-за солдатских спин. Газомёты выбрасывали яд довольно далеко, но иногда давали сбои, и облако ложилось на свои позиции, вызывая естественную солдатскую злобу и такой же естественный солдатский страх. Ушерское командование не подумало о том, как отреагируют на новшество нижние чины; а Селтих подумал и решил воспользоваться неожиданным подарком, построив на нём план наступательной операции.

— Что в эфире?

— Обычные переговоры, — доложил офицер связи.

— Синоптик, сколько нам ждать?

— Ветер налетит в течение четверти часа.

— Сообщите Двенадцатой бронебригаде, что эшелон с боеприпасами прибудет по графику.

— Слушаюсь, господин командующий.

Шифровка предписывала панцирникам приступать к выполнению приказа.

Селтих отошел от амбразуры и посмотрел на расстеленную на столе карту.

Резкие укусы, которыми приотцы прощупывали оборону волосатиков, результатов не приносили. "Линия Даркадо" оказалась мощнее, чем ожидал генерал, и прорвать её пока не удавалось. Выходов было два: либо сконцентрировать серьёзную ударную группировку, либо сделать оригинальный ход; и Ере, как любой гений, предпочёл второе. Селтих придумал нанести удар во время алхимической атаки на узком, в половину лиги шириной, отрезке и почти не сомневался в том, что уже через час в тылу волосатиков будут хозяйничать сорок тяжёлых бронетягов. Следом в прорыв хлынет мобильная Семнадцатая бригада, на вооружении которой стоят шустрые "Киттеры", и стрелковая дивизия. Силы, конечно, небольшие, но резервы недалеко, подтянутся за четыре часа и сделают всё, чтобы дорога на Унигарт не закрылась.

Ере с улыбкой посмотрел на чуть подрагивающие пальцы: он научился спокойно реагировать на признаки нетерпения и больше не скрывал их от подчинённых, отвернулся от карты и распорядился:

— Чаю!

— Господин командующий, не желаете переместиться на резервный командный пункт? — тихо спросил подошедший адъютант. — Там спокойнее.

Алхимическая атака нервировала Марти Бланка, и он с удовольствием пересидел бы её в безопасном бункере, на две лиги отстоящем от линии фронта. Впрочем, свидание с ушерской отравой нервировало всю свиту.

Но Селтих потрепал кудрявого юношу по плечу и повторил:

— Чаю. — После чего повернулся к угрюмым офицерам. — Господа, рекомендую проверить противогазы.

— Палец можно просунуть! — Фельдфебель Шипхе продемонстрировал заряжающему свою правоту, доказав, что маска и в самом деле неплотно прилегает к лицу. — Вчера ослабил?

— Никак нет!

— Врёшь!

Всю последнюю неделю Двенадцатую бронебригаду натаскивали на атаку под алхимическим ударом, учения опостылели, и задыхающиеся в противогазах солдаты шли на любые ухищрения, чтобы облегчить себе жизнь. Одни подкладывали под маски спичечные коробки, другие ослабляли застёжки. Баловался этим едва ли не весь личный состав, но не у всех нижних чинов хватало ума приводить маску в исходное состояние. А Шипхе не любил терять людей, даже идиотов.

— Два наряда вне очереди за маску.

— Да, господин фельдфебель!

— И ещё два за враньё.

— Да, господин фельдфебель!

— Если вернёшься из боя, придурок.

— Да, господин фельдфебель.

— Шипхе! Время!

— Да, господин капитан!

Подбежавший к бронетягу Хильдер начинает торопливо карабкаться по лесенке.

— Тревога!

Двенадцатая стоит в трёх лигах от линии фронта, в атаку пойдёт тремя колоннами по три мехэскадрона в каждой, дорога изучена досконально, позиции волосатиков — тоже. Каждый командир знает свой манёвр и свою цель, и никто не сомневается в успехе.

— Тревога!!