Читаем Герметикон полностью

Девчонки оказались не только опытными и заводными, но и предусмотрительными. Что именно они добавили в вино, Хильдер не знал, спрашивать не решился, опасаясь насмешек, но хватило его надолго, и никогда раньше он не чувствовал себя настолько сильным. С другой стороны, необычную прыть можно было объяснить охватившим Яна возбуждением: ему ещё не доводилось проводить время с двумя женщинами сразу. И с какими женщинами! Одна стройная, внешне хрупкая, но сильная, грациозная, будто кошка, и пластичная, как змея. Выдумщица. Вторая проще, зато жаднее, требовательнее. Крупная, атлетически сложенная — её формы приводили Яна в неистовство.

О такой ночи Хильдер даже не мечтал. Не представлял, что подобное возможно.

И потому теперь, впервые за несколько лет, мурлыкал фривольные песенки.

От дома, где они развлекались, до части было не меньше полутора лиг, но Ян отправился пешком: хотелось прогуляться, насладиться ночной свежестью, хотелось поделиться хорошим настроением со звёздами и петь фривольные песенки — тоже хотелось. Хильдер не торопился, но в половине лиги от части услышал гул моторов и прибавил.

И вовремя.

В расположении царила традиционная для тревоги суета: все торопятся к машинам, торопятся загрузить боезапас и вывести бронетяги. Все ругаются, орут, требуют именно к себе повышенного внимания, между делом вспоминают, что идут в бой, нервничают и завистливо смотрят на спокойных, как замаринованные кролики, менсалийцев, головы которых перехватывают чёрные повязки.

Повязки не лгут: предстоит бой.

Ян выловил фельдфебеля Шипхе и рявкнул:

— Что случилось?!

Вопрос лишний, но такова уж человеческая природа: нужно спросить, чтобы удостовериться.

— Тревога! Выступаем!

До линии фронта пятьдесят восемь лиг, ночной бросок скроет их от воздушной разведки волосатиков, а утром… У Хильдера задрожало веко. Утром в бой!

— Мне нужно пять минут!

Чтобы переодеться в комбинезон.

Ян забежал в домик, на ходу стягивая мундир, бросил его на пол, рывком распахнул шкаф и неожиданно остановился. Замер и улыбнулся во весь рот, подумав:

"Великолепное завершение превосходного вечера!"

За окнами ревели двигатели бронетягов, обещая вонючим волосатикам крупные неприятности.

Когда ещё ему будет так хорошо?

* * *

— Все удивляются, — улыбнулся полковник Ширадо. — Фадикур кажется маленьким, особенно с воздуха, но в действительности это крупнейший на Аласоре порт и центр провинции Межозёрье.

— Удивительно, — пробурчал Помпилио. — Я пока не представляю, как буду использовать эти познания, но обязательно поделюсь ими в мемуарах. Общество вздрогнет.

— А самое интересное заключается в том, что Фадикур — одно из старейших поселений на Кардонии, именно здесь прошёл знаменитый Цюрпурпанский сход, положивший начало приотской государственности.

Полковник никак не среагировал на язвительное замечание дер Даген Тура, а потому получил жёсткий вопрос:

— Увлекаешься приотской историей?

— Историей Кардонии, — поправил адигена Ширадо.

— А я — нет.

Фадикур, по мнению дер Даген Тура, являл собой эталон унылости и дурновкусия. Некрасивые низкие дома белого когда-то, а ныне тускло-серого камня, хаотичное размещение построек, пыльные дороги — булыжником приотцы вымостили только центр города, — всё это превращало место Цюрпурпанского схода в неказистую точку на карте, которую необходимо покинуть как можно скорее.

И Помпилио решил не тянуть резину.

— Как далеко аэродром?

— Увы, синьор командор, возникла небольшая заминка, — со всей доступной ему грустью сообщил полковник. На Кардонии не использовали адигенские обращения, старались не упоминать титулы, а потому к Помпилио обращались по его званию в Астрологическом флоте. — Мы не ожидали, что вы прибудете сегодня, и не успели подготовить аэроплан.

— Я возьму любой. Пусть даже и невымытый.

— У нас армия, а не рынок, — с видимым удовольствием заявил Ширадо. — Вы не можете взять любой. Вы возьмёте тот, который для вас предназначен.

Заносчивый адиген, не умеющий или не желающий говорить людям "вы", бесил полковника, и маленькая месть вызвала в его душе большую бурю восторга.

— Все остальные аэропланы заняты. Ваш прибудет завтра днём, и вы сможете вылететь завтра вечером.

— Я понял, — ледяным тоном отозвался дер Даген Тур. И отвернулся к озеру: разговор проходил на набережной, с которой открывался потрясающий вид на бескрайний Аласор. И на бескрайние ряды паровингов, тихо покачивающихся на едва заметных волнах. Огромные четырёхмоторные машины — бомбардировщики, истребители, разведчики — скучали в ожидании начала наступления и подсказали адигену наилучший выход из создавшегося положения: — Я могу долететь до Линегарта на разведывательном паровинге.

— Разведчики не летают настолько далеко.

— Пусть сделают исключение.