Читаем Герметикон полностью

А бывший консул обратился к жене:

— Дорогая, не беспокойся, у меня всё под контролем.

— Неужели?

— Поверь.

Амалия закусила губу и тихонько кивнула.

— Мы должны остаться одни, — твердо произнес Помпилио. — Скоро сюда придут.

— Мне на помощь? — с улыбкой уточнил Махим.

— Мы оба знаем, что нет.

— А вдруг?

— Хочешь рискнуть?

И Арбор понял намёк: не собой рискнуть — детьми. Удовлетворятся ли убийцы только его кровью? Какой приказ они получили? Если Арбедалочик велел изобразить нападение ушерских диверсантов, он мог потребовать грязной акции, пролить побольше крови, продемонстрировать звериную жестокость. Арбедалочик мог, так что рисковать бывшему консулу придётся не только собой.

— Оставьте нас, — глухо приказал Махим. — Нам нужно поговорить.

* * *

Тебе, наверное, не понравится письмо, но я не могу не описать тебе то, что видел.

А видел я кирасиров в бою. Не отрывисто следил, сам пребывая в пылу сражения, а был сторонним наблюдателем, как зритель в синеме. И теперь я понимаю, почему многие профессионалы считают Акселя и его коллег лучшими пехотинцами Герметикона. Почему их боятся.

Почему их ненавидят.

Аксель ссадил сапёров, разделил своих парней на два "Клоро" и просто повёл в атаку. Без подготовки, без пушечных выстрелов "Бёллера", без нашего огня. Только скорость.

Мы стояли на холме и видели происходящее как на ладони. "Клоро" изрядно разогнались к мосту, и это, как мне кажется, стало для менсалийцев дополнительным фактором страха. Я знаю, слышал от ветеранов, что менсалийцы неплохие солдаты, умелые и опытные, на их планете идёт нескончаемая гражданская война, слабаки не выживают в её неестественном отборе, но даже эти прожжённые парни на несколько мгновений замерли, глядя на несущиеся бронетяги. "Клоро" считаются лёгкими, но только потому, что у них не особенно мощная броневая защита и нет пушки. Размерами кирасирский бронетяг не уступает тому же "Доннеру" и, разогнавшись, производит ужасающее впечатление.

Я никогда не стоял пред налетающими "Клоро", но, судя по ошарашенным лицам менсалийцев, которые я разглядел в бинокль, всё обстоит именно так: страшно. Кирасиры об этом знают и пользуются.

Первый "Клоро" открыл огонь из курсовых "Гаттасов" лишь на середине моста. Второй, оставшийся на нашем берегу, зарядил из пулемётов раньше, не позволив менсалийцам разбежаться, и снял несколько человек. А потом завязался ближний бой. Не только огневой, но и рукопашный — палаши в заплечных ножнах Аксель и его ребята носят не для красоты, — и я, признаюсь, таращился на сражение, как мальчишка.

Прости меня, любимая, но в тот момент животная аура первобытной жестокости поглотила меня с головой…"