Читаем Герметикон полностью

Дер Даген Тур покачал головой, показывая, что у него имеется особое мнение насчёт жужжащих на виду аэропланов, но развивать тему не стал, подхватил бамбаду и захромал к прячущемуся за небольшим холмом разъезду.

— Билеты покупать будем? — благодушно осведомился пристроившийся рядом Нестор.

— Пообещаем заплатить потом — у меня нет наличных.

— Правда? — изумился Гуда. — Ни гроша?

— А зачем?

За делами родового гнезда следил управляющий, обеспечением "Амуша" занимался суперкарго Бабарский, количество наличных на повседневные расходы контролировал Теодор Валентин — Помпилио регулярно проверял финансовые документы, но к деньгам прикасался редко.

— А если что-то пойдёт не так, и тебе придётся одному пробираться в Унигарт?

— У меня есть моё слово и мои бамбады, не вижу необходимости в деньгах. — Дер Даген Тур усмехнулся. — Ты научишься.

— Чему? — не понял Нестор.

— Теперь ты дар, а значит, деньги потеряли для тебя прежний смысл. — И раньше, чем Гуда задал вопрос, продолжил: — Адигенам нужны деньги, чтобы вести жизнь, которую они считают достойной. У простолюдинов несколько сложнее, деньги для них — символ положения в обществе и возможность получить власть. Галаниты и вовсе выстраивают на золоте свою ущербную философию, уверяя, что нет ничего важнее богатства. Но ты — дар, у тебя есть положение, богатство и власть, а ещё — ответственность. Ты на самой вершине, но не принадлежишь себе. И деньги для тебя — инструмент, с помощью которого ты делаешь то, что нужно, или то, что хочешь.

— Всё правильно — инструмент, именно так я к ним и отношусь.

— Тогда скажи, когда ты в последний раз прикасался к лопате?

— Поймал. — Нестор усмехнулся, решив обдумать урок дер Даген Тура позже, и вернулся к насущным делам: — Как мы отыщем Махима?

— Он в одном из трёх первых вагонов.

— Откуда ты знаешь?

— Первые три — вагоны-люкс, затем ресторан, затем вагоны второго класса, затем багажный, почтовый и только потом третий класс, — расчертил схему поезда Помпилио.

— То есть третий класс в ресторан не ходит?

— Их специально отсекают от остальных пассажиров.

— Мне всё больше и больше нравятся демократические миры.

— Обратись к психотерапевту.

— Зачем?

— Ты становишься жестоким.

— Но…

Нестор был не прочь поболтать ещё, однако Помпилио вернул его на землю:

— Обсудим, что делать.

— С удовольствием.

Учитывая, что поезд, замерший впереди, подобно огромной металлической стене, допивал последние капли воды, предложение следовало признать своевременным.

— Войдём в третий вагон, я на первый уровень, ты — на второй…

— Тихо!

Они как раз дошли до небольшого пакгауза на краю разъезда. Особо не скрывались — тянущийся от холма кустарник надёжно защищал адигенов от ненужных взглядов, а потому на открытом пространстве Нестор оказался неожиданно: заболтался и шагнул за угол. И тут же отшатнулся назад, схватив Помпилио за плечо.

— Тихо!

— Что?

— Посмотри сам.

Дер Даген Тур снял с плеча бамбаду, осторожно выглянул и поморщился: на противоположном конце разъезда, у домика, стояли вооружённые люди.

— Телохранители Махима?

— Какие ещё телохранители?! — заорала Орнелла.

— А кто? — огрызнулась Колотушка. — Вояки?

— Откуда им тут взяться?

— Ушерские диверсанты? Бандиты? Дезертиры? Упившиеся наёмники? Полоумное местное ополчение?

Орнелла громко выругалась.

Глупость происходящего не просто раздражала — приводила в неистовство. Убинурский скорый вот-вот уйдет, а они, десять профессиональных военных, сидят за углом станционного домика и не рискуют пройти последние двадцать метров по открытому пространству перрона. А всё потому, что осторожный Ворон засёк за дальним пакгаузом вооружённых мужиков. Кажется, двоих. Хорошо ещё, что стрельбу не открыл, умник, свистнул только, предупреждая об опасности, и двадцать шагов — самый простой этап операции — превратились в проблему. Потому что мужики тоже укрылись, сверкнув на прощание сдёрнутыми с плеч длинностволами.

— Может, охотники.

— Считаешь себя уткой? Или козой?

— Орнелла!

Любому другому Эбби Сирна по прозвищу Колотушка крепко врезала бы за подобную грубость, но Орнелла стояла особняком, на неё Эбби могла лишь дуться.

— Извини, — опомнилась та. — Извини.

— Я всё понимаю, — вздохнула Колотушка. — Глупая ситуация.

А как из неё выходить, следовало решать, и решать поскорее.

На операцию Орнелла Григ взяла девятерых помощников, собственно, всю группу, с которой прибыла на Кардонию, но вовсе не потому, что беспокоилась или считала задачу сложной. Просто, по её мнению, подчинённые должны пребывать в тонусе, и нет для его поддержания ничего лучше, чем бесхитростное задание: убить бывшего главного туземца и его телохранителей. Пусть ребята разомнутся, пусть наполнятся боевым задором.

До разъезда они добрались два часа назад, прилетели на аэропланах и заняли позицию в кустарнике, где и дождались прибытия скорого. За всё время — ничего подозрительного. Правда, минут десять назад Чёрный вроде различил тарахтение авиационных двигателей, но звук оказался слишком слабым, и Григ отмахнулась.