Читаем Герметикон полностью

— Выстрел!

В борт "Ядрата" врезается снаряд, заставляя Адама нырнуть в душную башню содрогнувшегося бронетяга. Даже для облегчённого, "командирского" "Ядрата" выстрелы из "шестидесятки" — ерунда, но следом идут "Азунды", а у них брони ещё меньше, потому что каждой приходится тащить по шесть здоровенных баллонов с "Алдаром", фоговой смесью для огнемёта. Если хоть одну цистерну пробьют, получившийся костер увидят даже из Банигарта. Положенный "Бёллер" прикрытия забрал фельдполковник, атакующий Оскервилль в лоб, вот и выкручивайся…

— Сантеро! Что у тебя? — завопило радио голосом Лепке.

"Чтоб меня трижды в левый борт! Зачем вспомнил начальство?!"

— Сопротивление. Преодолеваю!

Адам торопливо отбросил микрофон — продолжать разговор с фельдполковником желания не было, — схватил два красных флага и выбрался на башню. Но отдавать приказ не понадобилось: экипаж первой "Азунды" разобрался в происходящем и разворачивается, собираясь накрыть землероек.

А перед глазами Сантеро на мгновение появляется картинка чрева огнемётного бронетяга. В нём жарко, как в бане, но экипаж не снимает респираторы — "Алдар" ядовит, просочится где — выхаркаешь лёгкие за три минуты. И плотную чёрную форму никто не снимает, хотя все знают, что от вспыхнувшей смеси не спасёт ничто. Все знают, но действуют по уставу. Сейчас заряжающие показывают три пальца: три шага подготовки выполнены, выстрел готов; наводчик вносит последние правки, командир отдаёт приказ, и огненная полоса режет серое небо, накрывая приотских артиллеристов плотным и жарким.

— Вперёд! — командует Адам.

"Ядрат" летит к горящим землеройкам. Воплей не слышно, но Сантеро знает, что они есть. Вопли обожжённых "Алдаром", как показывает опыт, длятся до десяти секунд, и потому Адам приказывает:

— Огонь!

И оживают курсовые "Гаттасы", избавляя пылающих землероек от мучений.

А ещё через несколько секунд "Ядрат" давит то, что оставалось от миномётов и "шестидесяток", и алхимический пост номер три выходит на берег Хомы, готовясь поддержать огнём рвущихся на правую сторону кирасиров.

Перед которыми как раз вырастают мощные "Доннеры".

Чтобы авиационная бомба попала в цель, сбросить её нужно заранее, точно рассчитав скорость, расстояние, высоту, да ещё и попытавшись предугадать движение врага. Все эти сложности превращают бомбардировку подвижных объектов, даже таких больших, как бронетяги, в увлекательную игру "ударь по площади, а там как повезёт": паровингеры сыплют смертоносный груз туда, где должны находиться цели, больше полагаясь на удачу, чем на расчёт. В борьбе с прекрасно защищёнными бронетягами такой подход срабатывает в одном случае из сотни, но сегодня волосатикам повезло: одна из бомб ложится точно в третью машину, а потому до моста добираются лишь три "Доннера" восьмого мехэскадрона.

Но даже в таком составе они представляют грозную силу.

Связь с командованием до сих пор отсутствует, и задачу для своего подразделения Хильдер определяет просто: вышибить прорвавшихся на правый берег волосатиков и удерживать мост до подхода подкреплений.

Всё просто.

— Огонь!

"Доннеры" синхронно долбят, три 120-миллиметровые бронебойных врезаются в первый ушерский "Бёллер" и мгновенно превращают его в груду перемолотой брони.

— Ура!!

— Дерьмо!! Сантеро! Нас накрыли!!

Ни одно сражение в истории никогда не шло так, как запланировано, и задача хорошего командира заключается не в том, чтобы предусмотреть все возможные неожиданности, а в том, чтобы быть готовым. Ко всему.

Аксель оставляет радио и рявкает:

— Спешиться!!

Зелёный флаг вверх, кирасиры послушно сыплются из "Клоро", грохочет следующий залп, и второй "Бёллер" прикрытия разлетается на куски. Три "Доннера" — это серьёзно. Противостоять им кирасирам нечем, их козырь — скорость, потому "Ядрат" и "Клоро" не вооружены даже пушками. "Гаттасы", конечно, поливают тяжёлые бронетяги землероек роями пуль, оставшийся в строю "Бёллер" пытается пробить монстров из скорострельной стомиллиметровки, но Аксель, ведущий перестрелку с оживившимися приотскими пехотинцами, прекрасно понимает, что главная их надежда — сидящие на левом берегу алхимики.

— Им плохо!

— Я вижу!

Радио молчит — Крачин покинул "Ядрат", но Аксель сказал всё, что должен. Акселю нужна помощь.

Даже без бинокля Адам видит костры на том берегу — это "Бёллеры". У самого моста сгрудились "Клоро", а дальше — "Доннеры". Главное, что он видит — уцелевшие после авианалёта "Доннеры", — и понимает, что другой серьёзной силы у засевших на правом берегу землероек попросту нет.

— Максимально к берегу! — орёт Сантеро и машет рукой. — Скорее, чтоб вас трижды в левый борт! Скорее!!

"Ядрат" показывает манёвр, и "Азунды" послушно выезжают на самый край набережной. Здесь Хома метров пятьсот, "Доннеры" отстоят от реки ещё на сотню, получается далековато, но выхода у Адама нет — нужно стрелять.

— Товьсь!