Читаем Германские мифы полностью

А еще Тацит, да и все другие римские авторы, поведавшие о нравах и обычаях германцев, в один голос говорят об их приверженности к гаданиям и пророчествам. Если Цезарь писал о том, что германские матроны (матери семейств) указывали воинам благоприятное время для битвы, бросая жребий с помощью деревянных палочек, то у Страбона эта процедура обрастает жуткими подробностями: жрицы-предсказательницы перерезают пленникам горло, сливают кровь в медный котел и совершают гадания по рисункам на кровавой поверхности. Другие творят предсказания по внутренностям рассеченных жертв. Римские жрецы-авгуры и сами умели искать добрый или зловещий смысл в полете орлов и сов или знамения в том, насколько жадно цыплята поглощают пищу. А жрецы-гаруспики выносили свой вердикт о будущем, внимательно рассматривая печень жертвенных овец. Но до гаданий по человеческой плоти они все же не додумались.

Лоран Оноре Маркест.

Веледа. 1877 г. Музей августинцев. Тулуза, Франция

Наконец, Тацит рассказывает об уникальном, по его мнению, способе гадания у германцев – по ржанию и фырканью лошадей. Конечно, для предзнаменований и предостережений подходил не всякий конь, а только животные белой масти, «не оскверненные никакой работой» и запряженные в священную колесницу, сопровождавшую вождя в походах.

В один голос античные авторы отмечают, что предсказаниями у германцев занимались в основном женщины. «Ведь германцы считают, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар, и они не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебрегают их прорицаниями», – пишет Тацит. Он напоминает читателям о знаменитой пророчице племени бруктеров Веледе, которую германцы признавали почти за божество и благоговейно внимали ее предсказаниям. Веледа, по преданию жившая в высокой башне на берегу реки и вдохновлявшая соплеменников на борьбу с захватчиками, при императоре Веспасиане (69–79 годы н. э.) была пленена римлянами и доставлена в Вечный город как трофей императора.

Племя свевов, сообщает далее Тацит, поклоняется богине Исиде – и сам недоумевает, как египетское божество оказалось в столь чуждой для него среде. К тому же, продолжает автор, «их святыня изображена в виде либурны» (римской ладьи). Он делает вывод, что почитание Исиды появилось откуда-то извне. Скорее всего, Тацит опять-таки называет привычным ему именем какую-то местную богиню, предания о которой напомнили ему о супруге Осириса. Но кто же она на самом деле? Снова загадка…