Скажу еще, что у Герингов был садовник по имени Грейнц, неприятного вида субъект, которого я сразу невзлюбил и который вел себя подозрительно. Он изображал из себя преданного члена партии, не к месту выкрикивая лозунги и тараща глаза с видом глубокого усердия. Я ему не доверял. «Слушай, Герман, — сказал я Герингу однажды, — готов поставить хоть сто марок, но этот парень, Грейнц, подослан полицией!» — «Ну что вы, Путци, — вмешалась Карин, — он такой милый, старательный, и такой отличный садовник!» — «Потому он и старательный, что он — шпик!» — ответил я и оказался прав.

Геринг и Гесс не выносили друг друга, между ними установились отношения соперничества, которые Гитлер использовал, искусно натравливая одного на другого. Это были люди совершенно противоположного темперамента, и хотя они оба служили летчиками во время войны, это их не сблизило, а наоборот, обострило их неприязнь. Геринг был человеком действия и не любил партийных «теоретиков», таких как Гесс, Розенберг и Геббельс».

Говорят, что наши недостатки — продолжение наших достоинств. Ханфштенгль подметил и достоинства, и недостатки Геринга: его целеустремленную деловитость, ограниченную соображениями практической пользы, и его честолюбие, переходящее в тщеславие. Но наиболее интересен в приведенном рассказе пример с Карин и садовником: оказывается, Карин утратила в Германии свой редкий дар «угадывать злые намерения людей», который приписывала ей сестра Фанни. Бедная Карин, очаровательная любительница китайских вышивок, мечтательница и идеалистка! Никого она не разгадала: ни шпиона, укрывшегося под маской садовника, ни Гитлера, сосредоточившего в себе все мировое зло и ставшего причиной гибели ее мужа.

О самом Геринге нечего и говорить: он с готовностью стал под знамя Гитлера, объявив себя его преданным помощником. Через несколько дней после встречи с Гитлером, состоявшейся в штаб-квартире НСДАП, он принес ему клятву верности (таков был порядок, принятый у нацистов и роднивший их то ли с бандитской шайкой, то ли с тайным орденом посвященных) и стал полноправным членом партии. Он поверил Гитлеру и проникся его идеями (хотя и ставил на первый план сугубо практические цели). Как и многих немцев, Геринга увлекло то, что Гитлер не ограничивался громкими призывами и проклятиями в адрес врагов, а предложил программу реальных действий, включавшую насущные и очевидно необходимые требования, обеспечивавшие строительство «новой Германии». Какой должна была стать в действительности «новая Германия», знал, наверное тогда только сам творец программы, но его речи звучали убедительно и увлекали многих.

Для Геринга настало время выбора дальнейшего жизненного пути. В те годы он встретил двух людей, повлиявших на всю его судьбу, и оказался на распутье (подобно кому-то из своих давних предков, прусских рыцарей, отправившемуся странствовать в поисках счастья и остановившемуся в раздумье перед вещим камнем, от которого расходились три дороги).

Он мог бы продолжить карьеру профессионального летчика, и это был бы совсем неплохой выбор — но он отказался от него ради Карин. Карин открыла перед ним новый мир — мир семейных радостей, любви к искусству и к знаниям. В таком случае можно было попытаться закончить университет. Это была хорошая возможность изменить себя, но менять себя — дело совсем не легкое; решиться на это иногда труднее, чем надумать изменить мир. Геринг, повинуясь честолюбию и обстоятельствам, выбрал третий путь — путь верного последователя Гитлера, за которым после этого он шел послушно, не осмеливаясь протестовать, до самого конца жизни. Как истинный «солдат удачи», он положился на судьбу, не представляя себе, куда приведут его безумные идеи «фюрера», сделавшего своим символом свастику — зловещее «огненное колесо», древний знак неистовых и недобрых сил.

Глава 5

Неудавшийся путч

В январе 1923 г. канцлер Германии обратился к населению с призывом оказывать пассивное сопротивление оккупационным властям в Руре, которые в ответ стали преследовать и арестовывать «саботажников». Некоторые из них (например, Лео Шлагетер), обвиненные во взрывах мостов и железных дорог, были приговорены к смерти, и это вызвало негодование и новые вспышки насилия. Французские власти стали поощрять сепаратистов, чтобы с их помощью отделить от рейха некоторые территории. Командование рейхсвера начало срочно увеличивать численность войск за счет добровольцев, чтобы дать отпор возможному наступлению французов и их союзников поляков.