Читаем Герберт полностью

Герберт снова вернулся к ее дому и снова посмотрел на ее окна. Неожиданно ему показалось, что штора чуть колышется. В это время к подъезду подъехал черный "опель", из него вылез шофер, открыл заднюю дверцу и достал огромную корзину цветов. Герберт проводил глазами шофера и корзину и вслед за ними вошел в подъезд. Кабина лифта медленно поползла вниз. Герберт открыл дверь, пропустив вперед посланца с цветами. Тот поставил корзину на пол и внимательно поглядел на Герберта, словно спрашивая его: а что дальше?

- Вам на какой этаж? - спросил Герберт, повернувшись спиной к зеркалу, и посмотрел на ряд кнопок.

- Четвертый, - ответил шофер. Голос у него оказался очень тонким, почти женским.

На этаже две квартиры, он либо в соседнюю, либо к ней - даже интересно будет. Лифт бесшумно остановился. Шофер подошел к квартире Бербель и надавил кнопку звонка. Внутри Герберта загудела какая-то струнка, а еще через несколько мгновений он вздрогнул от голоса девушки, который послышался из-за двери.

- Госпожа Бауэр здесь проживает? - спросил шофер, и Герберт сделал усилие, чтобы не оглянуться, но как только шофер покинул квартиру, он подошел к двери и позвонил.

Бербель открыла и отступила вглубь прихожей. У нее были голубые глаза и каштановые волосы.

- Какие изумительные цветы прислали тебе, я видел корзину.

- Это поклонники.

И было об этом сказано так легко, как будто она в свои четырнадцать лет только и делала, что принимала подарки. Маленькая женщина глядела на него с вызовом и обаянием первой юности.

- Садись, - предложила она, и он опустился в глубокое кресло.

- Сегодня у меня день рождения, ты приходи, - сказал он. - Кстати, какой у тебя телефон? Твоя тетя была очень недовольна, когда я позвонил, ведь ты дала ее номер.

- Неужели ее? - воскликнула Бербель, ничуть не смутившись. - Я в самом деле перепутала цифры? - Глаза у нее сверкали, а полуоткрывшийся рот был похож на маленькую раковинку. Подбежав к Герберту, она запустила руки в его волосы, чем страшно смутила его.

Легкий жест, легкость фразы о поклонниках. Вот как рано все у них начинается. Смог бы я у себя дома забраться к ней в волосы? Вероятно, нет - а она может. Интересно, что она чувствует ко мне? Вполне вероятно, что я ей нравлюсь и ей приятно погрузить руки именно в мои волосы.

- А хочешь, пойдем погуляем? - спросила она и стала поправлять растрепавшуюся прическу. Затем она схватила красную ленту и повязала ее вокруг головы.

Герберт сидел на стуле и чувствовал себя неуютно: уж больно она была красива, больно красиво было все вокруг. И кофейник на подносе источал одурманивающий запах, ему даже показалось, что предметы поплыли перед глазами.

Бербель села на край дивана и закинула ногу на ногу. Герберт увидел, как белая полоска кожи мелькнула между складками платья. Неожиданно он понял, что в нем кроме чувства неловкости начинает просыпаться растерянность мысли, переходящая в почти физическую усталость. Мысли кружили в голове, как ватные шарики, и ни на что определенное не намекали. Струйка черного кофе ударилась о дно белой как снег чашки, и Герберт решил, что чашка может растаять. Он испуганно ухватился за фарфоровую ручку, но, почувствовав твердость, уже уверенно поднес чашку к губам. Кофе ему не понравился: он был слишком сладким и густым, но за этой густотой скрывалась пустота, потому как в Рейхе уже целый год в кофе докладывали ячмень, и только в дорогих ресторанах он еще был настоящим - таким, каким пил его весь цивилизованный мир.

- Послушай, Бербель, а как в гимназии вас учат относиться к лицам противоположного пола?

Бербель вскинула голову и, сощурив голубые глаза, с усмешкой посмотрела на юношу, но ничего не сказала. Герберт взял со скатерти одну ложку и положил ее поверх кофейной чашки, затем взял другую и тоже положил поверх чашки.

- Ты себя вести не умеешь. - По лицу Бербель пробежала тень удовольствия. - Тебе весело? - спросила девушка, глядя на хмурое лицо гостя.

- Мне всегда весело, если не грустно, - ответил тот, покраснев. Потом он скрипнул зубами - ему показалось, что во рту у него песок.

На улице шел дождь. Завеса воды, падающая сквозь солнце, была похожа на легкую стеклянную паутинку. Герберт подошел к окну и посмотрел на мостовую с редкими пешеходами и редкими автомобилями. Все старые улицы чем-то похожи, подумал он, вспомнив вид на улицу из кабинета отца. Герберт задумывался гораздо чаще, чем это было нужно. Порой он удивлялся, чувствуя в своем голосе женские интонации. Герберт стеснялся своего ломающегося голоса.