Читаем География полностью

Эти местности принадлежат к Гистиеотиде, хотя прежде, как говорят, назывались Доридой; когда же ее захватили перребы (которые уже покорили Гистиеотиду на Евбее и переселили ее жителей на материк), они назвали эту страну Гистиеотидой по имени этих гистиейцев из-за множества поселившихся здесь гистиейцев. Гистиеотиду и Долопию называют Верхней Фессалией, которая находится на прямой линии с Верхней Македонией как Нижняя Фессалия с Нижней Македонией. Трикка, где находится самое древнее и наиболее почитаемое святилище Асклепия, граничит с областью долопов и с местностями около Пинда. Что касается Ифомы, одноименной с мессенским городом, то некоторые утверждают, что ее имя следует называть не таким образом, а отбросив первый слог;[1537] она так называлась, утверждают они, прежде, но теперь ее переименовали в Ифому. Это — укрепленное от природы место и в действительности «скалистое».[1538] Оно расположено между четырьмя крепостями, лежащими как бы в четырехугольнике: Трикка, Метрополь, Пелинней и Гомфы. Ифома относится к территории метрополитанцев. Метрополь же раньше объединился из трех незначительных городков; впоследствии к нему присоединилось несколько других местечек, среди которых была и Ифома. Так, Каллимах в своих «Ямбах» говорит, что «из всех Афродит (ибо есть не одна богиня с таким именем) Афродита Кастниетида превосходит всех мудростью, так как только она одна принимает в жертву свиней».[1539] Конечно, он был весьма ученым человеком (больше всякого другого) и всю свою жизнь, как он сам говорил, желал посвятить подобным мифам.[1540] Однако позднейшие писатели доказали, что не только одна Афродита, но несколько приняли этот обряд; среди этих богинь была и Афродита Метропольская; один из городов, соединившихся в одно поселение с этим городом, передал Метрополю этот онфурийский[1541] обряд. Фаркадон также находится в Гистиеотиде, а Пеней и Куралий протекают через их область. Из этих рек Куралий течет мимо святилища- Афины Итонии и впадает в Пеней; сам же Пеней берет начало с Пинда, как я уже сказал,[1542] и, оставляя слева Трикку, Пелинней и Фаркадон, течет мимо Атрака и Ларисы; затем принимает реки в Фессалиотиде и течет далее через Темпейскую долину к устью. Эхалию, которая называется «городом Еврита»,[1543] исследователи помещают не только в этой области, но также на Евбее и в Аркадии; ей дают различные имена, как я уже сказал в моем описании Пелопоннеса.[1544] Относительно этих Эхалий интересуются главным образом тем, какую Эхалию завоевал Геракл и какую имел в виду поэт, написавший «Взятие Эхалий».[1545] Эти места Гомер причислил к подвластным Асклепиадам.

18. Далее поэт говорит о стране под властью Еврипила:

Живших в Ормений храбрых мужей, у ключа Гипереи,В власти имевших Астерий и белые главы Титана.(Ил. II, 734)

Теперь Ормений называется Орминием; это — селение у подножья Пелиона вблизи Пагаситского залива и, как сказано выше,[1546] это один из городов, население которого присоединилось к Деметриаде. Неподалеку Должно быть озеро Бебеида, так как Беба, как и сам Ормений, была одним из пригородов Деметриады. Ормений находится в 27 стадиях от Деметриады по суше, тогда как место Иолка, лежащего на дороге туда, отстоит от Деметриады на 7 стадий и от Ормения — на остальные 20 стадии. Деметрий из Скепсиса говорит, что Феникс происходил из Ормения и бежал оттуда во Фтию от своего отца Аминтора, сына Ормения, к царю Аелею, ибо этот город был, прибавляет он, основан Орменом, сыном Керкафа, сына Эола; он говорит, что как Аминтор, так — и Евемон были сыновьями Ормена, причем Феникс был сыном первого, а Еврипил — последнего. Право наследования престола (на который оба имели одинаковое право) было сохранено за Еврипилом ввиду того, что Феникс покинул родину. Кроме того, Деметрий из Скепсиса пишет

Бросил когда я впервые Ормений, стадами богатый,вместо... бросил Элладу я, славную жен красотою.(Ил. IX, 447)

Однако Кратет делает Феникса фокейцем, заключая об этом на основании шлема Мегета, которым пользовался Одиссей во время ночной разведки; об этом шлеме поэт говорит, что его

... древле из стен Элеоьа похитил Автолик,Аминтора дом крепкозданный разрушив.(Ил. X, 266)
Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза