Читаем Генрих V полностью

Осада Кана продолжалась около двух недель. Стены города подверглись значительному разрушению, а население проявило сильный дух сопротивления. Монахи монастыря Сент-Этьенн (ныне известного как Abbaye aux Hommes), основанного Вильгельмом Завоевателем и являющегося местом упокоения его останков, планировали разрушить свой монастырь, чтобы помешать англичанам. Хронист Сент-Олбанса Томас Уолсингем поведал о том, как один монах, надеясь спасти монастырь, вышел на поиски герцога Кларенса, которого он нашел лежащим в полном вооружении в саду, положив голову на камень, и спящим. Разбудив герцога, он внушил ему необходимость действовать быстро, чтобы спасти аббатство, основанное его предком[371]. Действия Кларенса были похвально быстрыми: он лично возглавил атаку на часть городских стен, и город пал перед англичанами, прежде чем успели произойти какие-либо серьезные разрушения, а замок, расположенный за городской стеной, сдался через несколько дней.

Как и при Арфлере двумя годами ранее, Генрих изгнал часть населения, которое не приняло его, причем женщины, хотя и должны были почти ничего не брать с собой, уходили (как сообщалось) с драгоценностями, спрятанными в юбках[372]. Хотя может показаться, что он действовал жестоко, изгоняя часть населения, можно сказать, что Генрих действовал разумно и, более того, вполне законно. Ни один завоеватель не хотел бы иметь диссидентов в городе, который формально выступал против него и который должен был стать центром завоеванного окружающего региона. Кроме того, королю было необходимо показать пример первого попавшегося ему в руки города. Урок должен был заключаться в том, что в то время как принятие правления Генриха будет вознаграждено, сопротивление будет наказано, как изгнанием (многие из тех, кто покинул Кан, отправились жить в Бретань), так и потерей имущества, конфискованного за восстание против него. Однако Генрих действовал и милосердно. По законам военного права (по сути, военным конвенциям) города и замки, отказавшиеся сдаться по требованию осаждающего, подлежали самым строгим и жестоким наказаниям в случае последующего захвата. Кан отказался сдаться, и его население подлежало такому наказанию. По обычаю своего времени Генрих действовал весьма сдержанно, изгнав лишь часть населения из недавно захваченного города.

В случае с Каном у короля и тех, кто ему советовал, возможно, был еще один фактор. Город переживал не лучшие времена: его торговля находилась в упадке. Кроме того, разрушения, недавно причиненные во время осады, должны были побудить Генриха попытаться восстановить здесь экономику[373]. Через несколько дней после сдачи города 4 сентября (в праздник Святого Катберта, как отметил король в своем письме, написанном на следующий день в Лондон),[374] герцог Кларенс обратился к мэру и корпорации Лондона с просьбой объявить радостную новость о взятии города и попросил, чтобы купцы, готовые поселиться и взять на себя ответственность за имущество, например, конфискованные дома и лавки, которые могут быть им переданы, дали о себе знать[375]. Это, в некоторой степени копирующее то, что было сделано в Арфлере, и, несомненно, вдохновленное им, должно было заложить основу значительной английской общины, которая поселилась в Кане и в близлежащих местах в последующие годы[376].

Овладев Каном, что должен был делать Генрих и на какое следующее место он теперь нацелится? Почти в 150 милях от него, в Орлеане на берегу Луары, тоже задавались этим вопросом.

Ответ на него был настолько важен, что был послан шпион на север, в Фалез, а затем в сам Кан, чтобы выяснить, в каком направлении английский король намерен двигаться дальше. Если шпион и узнал то, что хотел узнать (что, вероятно, и произошло), ответ не мог полностью утешить ни его самого, ни тех, кто его послал[377].