Читаем Генрих V полностью

Понимание, а еще лучше союз, между Англией и Бургундией, похоже, в значительной степени соответствовали интересам Англии, когда Генрих начал свое правление. Если при Генрихе IV отношения не всегда были хорошими, то это было в основном следствием взаимной неспособности обеспечить мирные условия, необходимые для плодотворных торговых отношений между портами, расположенными на берегах пролива, а также потому, что Генрих IV предпочитал союз с арманьяками. С самого начала царствование Генриха IV характеризовалось разгулом пиратства и другими незаконными и провокационными действиями на море против морского и торгового сообщества. На протяжении более десяти лет одной из главных забот англо-бургундской дипломатии было урегулирование споров и требований о возмещении ущерба и репараций, выдвигаемых как королем, так и герцогом от имени своих обиженных подданных. Такие же проблемы были и в англо-французских отношениях в первом десятилетии века, несмотря на официальное перемирие, существовавшее между двумя странами. Пострадала не только английская торговля в проливе Ла-Манш. Французы использовали порты северной Франции, в частности, Арфлер в устье реки Сены, в качестве военно-морских баз для переброски войск на помощь повстанцам Глендовера в южном Уэльсе, а также шотландцам в их вторжениях через северную границу[223].

Судя по парламентским протоколам, восстановление порядка на море было одним из главных приоритетов Генриха, когда он стал королем. Однако принятое для этого законодательство не достигло желаемой цели: Арфлер и Дьепп оставались бельмом на глазу английских моряков, и вскоре стало очевидно, что для адекватной защиты английской торговли в Ла-Манше необходимы дальнейшие решительные действия. Можно не сомневаться, что выбор Арфлера в качестве первого места, которое король и его армия должны были занять в 1415 году, был обусловлен необходимостью предотвратить использование французами этого города для причинение вреда английскому судоходству и нападений на побережье южной Англии.

Дипломатия первых месяцев нового царствования показала, что Генрих считал необходимым сделать. Почти сразу же были начаты переговоры с Арагонским королевским двором[224]; а несколько недель спустя, в середине июля 1413 года, Генри Чичеле, епископ Сент-Дэвидса, и Ричард Бошан, граф Уорик, оба входившие в королевский совет предыдущего царствования, были уполномочены заключить договор о вечной дружбе с Бургундией, а также перемирие с Францией[225], что означало, что Генрих надеялся на союз с Бургундией, но стремился избежать конфликта с Францией. Перемирие было заключено в Лёлингеме 23 сентября и продлено в январе 1414 г., январе 1415 г.[226] и снова, когда Генрих активно готовился к войне, в апреле и июне того же года[227]. За этой ширмой продления перемирия английские посланники были заняты попытками добиться уступок от французов. В марте 1414 года они находились в Париже, ведя переговоры "по вопросам справедливости",[228] под которыми они подразумевали уступку французских земель Генриху и напоминание французам о 1.600.000 экю выкупа за короля Иоанна, который они все еще должны были заплатить[229].

Другим способом, который мог бы привести к более прочному миру, был брак между королем и принцессой Екатериной, этот вопрос обсуждался между сторонами в ноябре 1413 года и позднее[230]. В конце января 1414 года Генрих обязался не жениться на другой, а только на Екатерине лишь до 1 мая следующего года,[231] используя угрозу возможной женитьбы на арагонской принцессе, чтобы показать французам, что он готов отстаивать свои интересы. В июне давление на французов еще более усилилось, когда Генри Скроуп, Хью Мортимер, Томас Чосер, Филип Морган и Джон Ховинхэм, пользовавшиеся доверием короля, были назначены для переговоров о браке короля с дочерью герцога Бургундского[232]. Месяц спустя снова были назначены посланники для переговоров с Францией относительно условий брака короля, а 18 июня обязательство не вступать в брак иначе как с французской принцессой было продлено еще на шесть недель, а позже продлено еще раз, 18 октября, Джоном Профетом, хранителем Личной печати[233].