Читаем Генрих V полностью

Каково было отношение англичан к реформе? На Пизанском соборе идеи Ричарда Уллерстоуна оставили свой след,[896] как и идеи епископа Халлума Солсберийского, который пользовался большим уважением в Констанце, чей соборный капитул включал некоторых людей, наиболее симпатизировавших реформам в Англии того времени. Из тех, кто отправился в Констанц либо в качестве королевских посланников, либо в качестве прокторов, представлявших более местные интересы, один, Томас Споффорд, аббат бенедиктинского монастыря Святой Марии в Йорке, назначенный королевским представителем в октябре 1414 года, похоже, серьезно относился к реформам, принимая участие во встречах немецких членов своего ордена, направленных на проведение реформы управления и монастырской дисциплины бенедиктинцев этой страны. Примечательно, что хотя англичане, в самом деле, были ответственны за задержку избрания Мартина V из-за долгой поддержки, которую они оказывали призыву к реформе, поддержанному немцами, в конце концов, они отказались от этой позиции в пользу избрания. Такое решение, принятое Генрихом, как теперь кажется, в основном по политическим причинам, вряд ли свидетельствует о сильной привязанности к долгосрочному делу реформаторов.

Но так ли это было на самом деле? Как и немцы, англичане считали, что их нуждам лучше всего отвечают реформы, которые, хотя и санкционируются на высшем уровне, в целом решаются на местах. Это мнение, в целом, работало против мнения итальянцев, что реформы должны быть навязаны Церкви нереформируемой иерархической структурой, в которой доминируют итальянские кардиналы. Именно такой взгляд на вещи, который считался более вероятным для проведения эффективной реформы церкви в Англии, заставил англичан и немцев действовать вместе против интересов более "латинских" наций на соборе.

Представляется вероятным, что король, желая установить определенную форму эффективного контроля над церковью в Англии, отдавал предпочтение реформам, которые применялись бы на местном уровне, а не тем, которые, как бы они ни соответствовали английским условиям, отражали более "универсалистские" требования папства. То, что Генрих был открыт для идей церковного обновления, само по себе почти не вызывает сомнений. Список из сорока шести желательных реформ, представленный ему Оксфордским университетом в 1414 году в ответ на его просьбу обсудить подобные вопросы, ясно показывает, что члены университета видели в короле человека, который будет способствовать совершенствованию духовенства Англии[897]. Интересно также отметить основу, на которой базировались предлагаемые реформы. Пытаясь заручиться поддержкой короля, светского лидера общества, но прошедшего коронацию, подчеркивалось, что мирская жизнь зависит от духовного благополучия. Говоря немного иначе, если мирские и духовные власти смогут работать вместе, общество в целом от этого только выиграет; это был способ рассмотрения роли духовного в мирских делах, близкий к мнению Чичеле о том, что архиепископ Кентерберийский, одновременно духовный лидер и светский советник, действует на благо всего общества.

Рассмотрение оксфордских предложений подтверждает эту точку зрения. Хотя предложения были составлены в течение нескольких месяцев после драматических событий восстания лоллардов, в них почти нет прямых ссылок на них. Лишь в самом конце содержится призыв к светским королевским чиновникам объединиться с епископами в преследовании и наказании всех еретиков и лоллардов, и, в частности, к принятию мер по конфискации книг на английском языке, которые могут ввести в заблуждение простых людей[898]. Почти все остальные предложения возникли на основе давно сложившихся практик, многие из которых рассматривались как злоупотребления. В некоторых случаях, похоже, короля просили обеспечить прекращение или, по крайней мере, ограничение определенных папских практик. Список возглавляло смелое заявление о том, что назначается слишком много кардиналов (в 1414 году в Англии не было ни одного кардинала),[899] затем следовали просьбы о сокращении папских индульгенций,[900] а также практика перевода епископов с одной кафедры на другую (подразумевалось, что они стремились к переводу в более богатые приходы) и требование платы за эту привилегию[901]. Следует отказаться от владения соборами in commendam (фактически во множественном числе), а все, кто владеет бенефициями, должны уметь говорить на языке страны, в которой они находятся, что было направлено против предоставления таких бенефиций иностранцам.