Читаем Генрих Гиммлер полностью

Тем временем, в ходе дальнейших допросов Шмита, их главного свидетеля, гестаповские чиновники сделали ужасное открытие. Оказалось, что в 1935 году Шмит допустил ошибку в показаниях под присягой; военный, у которого он вымогал деньги, был кавалерийский офицер в отставке — капитан фон Фриш. 15 января, не медля ни минуты, гестаповцы направились в дом к этому офицеру и, допросив его, нашли доказательства даже слишком убедительными. Основное дело гестапо против Фрича было разрушено.

На заседании Генерального штаба Гитлер наконец договорился с Беком и Рундштедтом, что официальное расследование по делу Фрича будет проводиться совместно армией и Министерством юстиции. Однако фюрер настоял на том, чтобы проведение расследования осуществлялось в сотрудничестве с гестапо. Такой поворот событий поставил Гиммлера и Гейдриха в очень сложное положение. Теперь у экспертов-юристов было законное право допрашивать Шмита, находившегося в руках гестапо. Гиммлер, естественно, возражал и против того, чтобы армия предпринимала дальнейшие расследования. Небе, который в борьбе против Фрича поддерживал отношения с обеими сторонами, уже намекнул Гизевиусу о проблеме гестапо. Поэтому юристы решительно настаивали, чтобы гестапо передало им свидетеля. В конце концов, после подробного допроса Шмит невольно выдал адрес дома, куда, по его утверждению, удалялся Фрич, чтобы достать требуемые шантажистом деньги. Сотрудники Министерства юстиции посетили указанное место и поблизости нашли дом капитана фон Фриша, который так смутил гестапо. Капитан был прикован к постели серьезной болезнью. Его экономка призналась, что сотрудники гестапо посетили их в прошлом месяце, она даже вспомнила дату — 15 января. Как только в гестапо узнали о визите, они подняли капитана с постели и арестовали.

В это время Гитлер объявил о важных изменениях в верховном командовании и правительстве. Он упразднил Военное министерство и взял на себя управление созданной вместо него организацией ОКВ, или Верховным командованием вооруженными силами. Фюрер обнародовал эти изменения по радио 3 февраля, а на следующий день, в ходе встречи с высшими офицерскими чинами нового командования, он тщательно разобрался в делах Бломберга и Фрича. В конечном итоге он наметил на 11 марта созыв особого Суда чести под председательством Геринга как самого старшего офицера вооруженных сил.

Все были уверены, что случай Фрича был не просто делом о репутации офицера, которого несправедливо обвинили. По словам Гизевиуса, многие влиятельные люди были полны решимости превратить дело в разоблачение гестапо, среди них были адмирал Райдер, и Браухич, которого Гитлер сделал новым главкомом сухопутных сил, и Гюртнер, министр юстиции, и Шахт, который в ноябре прошлого года в конце концов подал в отставку из министерства, не в силах больше терпеть вмешательство Геринга в экономические дела. Если, как заметил Йодль в своем дневнике 26 февраля, и Редер, и Гюртнер считали Фрича виновным, их единственным интересом в данном деле было разоблачить гестапо. Бломберг в одной из своих последних бесед с Гитлером сказал даже, что Фрич — не «мужчина для женщин».

Фрич, прусский дворянин и офицер, веривший в соблюдение строгих военных правил и этикета, во время допросов Суда чести вел себя неблагоразумно. Он, таким образом, даже играл на руку своим врагам. Если, как утверждает Гизевиус, он был «абсолютно честным человеком», ему бы следовало формально отрицать обвинения, а споры полностью предоставить своим адвокатам, а потом защитнику в суде, поскольку он знал, что армия на его стороне и что после Суда чести состоится судебное разбирательство. Однако, после ошибочного открытого обвинения, выдвинутого Гиммлером, он считал, что даже не будет уволен; он настаивал на отставке, что не только заставляло думать, будто он виновен, но и создало юридические проблемы, когда армия предложила создать Суд чести, на котором подробности свидетельств против него могли быть официально изучены. Фрич подверг свое положение еще большей опасности, когда признался, что однажды приютил у себя в доме «нуждающегося юношу», а затем, в качестве неблагоразумной демонстрации своей невиновности, выдвинул собственную инициативу расследования в штабе гестапо. В феврале он решил вызвать Гиммлера, которого считал своим основным врагом, на дуэль на пистолетах. Рундштедт, которому он доверил миссию передачи официального письменного вызова Гиммлера на дуэль, считал ситуацию абсурдной и не стал выполнять поручение. Позже он отдал его Госсбаху, адъютанту Гитлера, который сохранил письмо как редкость. Интересно знать, какова была бы реакция Гиммлера, получи он этот вызов[47].