Читаем Генрих Гейне полностью

Генрих Гейне

На деле «издателей украшенье» умело эксплоатировал Гейне. Он подписал с ним генеральный договор на все его произведения, купив их очень дешево. В приведенных строках отразилась горечь Гейне по поводу этой невыгодной для него сделки.

Трудно исчерпать в отдельных цитатах многообразие тем поэмы Гейне. «Германия» заканчивается фантастической беседой поэта с Гамоннией, богиней-покровительницей Гамбурга. Приподнимая крышку волшебного котла, наполненного чудесной гущей, богиня призывает Гейне заглянуть в котел, чтобы увидеть грядущие судьбы Германии:

Что я увидел — не расскажу,Уста мои клятва связала,Мне лишь позволено сказать, —Господи, как воняло! —Я помню с отвращеньем ещеОб этом проклятом, гнусномПрологе запахов — где юфть слиласьС тухлым качаном капустным.Ужасны запахи были, господь,Что вслед за первым встали,Как-будто тридцать шесть клоакВсе разом выгребали.Я знаю, памяти светлой Сен-ЖюстСказал в комитете спасенья,Что розовым маслом тяжелый недугНе приведешь к исцеленью.Но этот немецкий грядущий духПо мерзости был больше,Чем мог вообразить мой нос, —И я не выдержал дольше…

Омерзительной, невыносимой клоакой представлялась Гейне Германия, управляемая тридцатью шестью деспотами.

И ему виделось будущее туманным и загадочным, потому что он знал, что у наирадикальнейших соотечественников нет решимости расправиться с германской монархической государственностью.

Юлий Кампе, издатель в Гамбурге.

Гейне заканчивает поэму хвалой силе сатиры, страшного оружия в руках поэта. Гейне, обращаясь к королю, говорит:

Поэтов живых обижать не смей,У нас есть оружие и пламя,Ужаснее молнии Зевса оно,Хотя сочиненной нами.Всех старых и новых богов оскорбляй, —Олимпа седого клевретов,Глумись над Иеговой самим,Но только не тронь поэта!

Это — гимн поэзии, как организующей силе в деле социального переустройства общества. Он обращается к новому подрастающему поколению:

Порода старая ханжейУходит, слава богу,Она страдает недугом лжиИ гибнет понемногу.Иное теперь поколенье растет,Греха и притворства не зная,С умом свободным, свободной душой,Ему все скажу до конца я.Уж вновь зацветает, знакома ей,И гордость и благость поэта, —Она горячим сердцем егоИ солнечным чувством согрета.

Есть кара страшнее, чем легендарный адский огонь: это «певучее пламя» сатиры:

Так бойся, что тебя поэтК такому аду присудит!.. —

этой угрозой королю заканчивает Гейне «Зимнюю сказку».

Так Гейне расправляется в своей сатирической поэме с прусским юнкерством, с затхлыми реликвиями католичества, со всем миром романтической реакции. Замечательно, что поэт при этом пользуется старыми романтическими формами, и удачнейшим образом заостряет контраст между затхлым старым миром и грядущим новым. Он, бывший поборник «эмансипации королей», теперь уничтожает в огне своей сатиры поповско-феодальную реакцию до конца, он требует для короля гильотину. «Певучее пламя пожирает гнилой старый мир, чтобы, как феникс из пепла, мог возродиться мир новый» — так определяет Меринг основную, ведущую мысль «Германии».

Немецкие радикалы верили в освобождение Германии, проведенное в национальных рамках и либеральными средствами. Для Гейне, под несомненным влиянием Маркса, «эмансипация немцев» — это эмансипация человечества. «Мозг этой эмансипации — философия, сердце ее — пролетариат».

«Водрузите черно-красно-золотое знамя на вершину германской мысли, — призывал Гейне радикальных патриотов, — сделайте это знамя стягом свободного человечества, и я отдам за него лучшую кровь своего сердца».

Перейти на страницу: