Читаем Гений. Оплот полностью

Скальчеро, иначе Артур Скалджер, был уроженец Порт-Джервиса в штате Нью-Джерси; после кратковременного пребывания в Италии он изменил свою фамилию на итальянский лад, считая, что это повысит его шансы на успех. Бонавита же был настоящий испанец, пианист, пользовавшийся некоторой известностью. Он всегда охотно отзывался на приглашения Юджина.

– По правде говоря, меня это не очень прельщает, но я приеду, – сказал Юджин.

Эти званые чаи и приемы в сущности тяготили его, и он предпочел бы провести вечер на службе, где у него было достаточно дела. Тем не менее он рано ушел из издательства и в половине шестого уже входил в гостиную. Здесь царило большое оживление: Флоренс Рил только что кончила петь. Как многие молодые девушки, честолюбивые мечтательницы, наделенные темпераментом и воображением, она чувствовала интерес к Юджину, угадывая в его улыбке что-то близкое и родственное.

– О, мистер Витла! – воскликнула она. – Вы пришли, когда я уже спела! А мне так хотелось, чтобы вы меня послушали!

– Не огорчайтесь, Флори, – фамильярным тоном отозвался Юджин, не выпуская ее руки и ласково глядя ей в глаза. – Вы еще раз повторите – специально для меня. Кое-что я все-таки успел услышать, поднимаясь в лифте. А! Миссис Дэйл! – Он выпустил руку девушки. – Как я рад вас видеть! Вот мило! Артуро Скальчеро! Здорово, Скалджер, старый морж! Где это вы раздобыли свое итальянское имя? Бонавита! Вот чудесно! Надеюсь, вы нам сыграете? Я опоздал? Как жаль! Марджори Мак-Теннен! Вы сегодня очаровательны! Если бы миссис Витла не видела нас, я бы вас расцеловал! И какая восхитительная шляпка! А, Фредерик Эллан! Вы тут на кого заглядываетесь? Ладно, ладно, я все вижу! И миссис Шенк у нас? Очень рад! Анджела, почему ты мне не сказала, что будет миссис Шенк? Я бы примчался домой в три часа.

Здороваясь с гостями, он прошел в глубину просторной студии. Здесь у сверкающего серебром чайного стола стояла молодая цветущая девушка, с прелестным овалом лица и свежими, полураскрытыми в улыбке губами. Ее русые волосы были стянуты вокруг лба серебряной лентой, из-под которой выбивались легкие завитки. Юджин обратил внимание на ее полные красивые руки. Она держалась очень прямо и вместе с тем непринужденно, в глазах ее светился чуть насмешливый огонек. Белое с розовой каймой платье красиво облегало девичью фигуру.

– Я, конечно, вас не знаю, – начал Юджин, – но сейчас попробую угадать. Это… это… Сюзанна Дэйл! Правда?

– Да, вы угадали, – отвечала она смеясь. – Можно предложить вам чашку чаю, мистер Витла? Я догадалась, что вы мистер Витла, по описанию мама и по тому, как вы со всеми разговариваете.

– А как же я со всеми разговариваю, разрешите узнать?

– Это не так просто объяснить. Я знаю, но не нахожу нужного слова. Фамильярно – вот, по-моему, как. Сколько вам сахару – один кусок или два?

– Лучше три. Помнится, ваша матушка говорила, что вы поете или играете?

– Не верьте всему, что говорит про меня мама. Она вам много чего расскажет, – ха-ха! Даже смешно – это я-то играю! Мой учитель говорит, что ему хочется бить меня по пальцам. О боже! (Она залилась смехом.) И это я пою! Вот потеха!

Юджин внимательно изучал хорошенькое личико девушки. Ее губы, нос и глаза были очаровательны. Как она прелестна! Он любовался линиями ее рта, округлостью щек и подбородка. Изящный нос правильной формы, чуть широкий и не нервный, уши маленькие, глаза большие, широко расставленные, высокий, наполовину закрытый завитками лоб. На лице у нее было несколько веснушек, а на подбородке – чуть заметная ямочка.

– Кто это разрешил вам так смеяться? – сказал Юджин с притворным негодованием. – Смотрите, как бы вам не пришлось отвечать за свой смех. Во-первых, он противоречит уставу этой обители. Здесь никому никогда не разрешается смеяться, а тем более девицам, разливающим чай. Чай, как правильно выразился Эпиктет, требует самого внимательного отношения. Разливательницы чая пользуются некоторой привилегией – им дозволено изредка улыбаться, – но никогда ни за что и ни при каких обстоятельствах…

Губы Сюзанны уже начали складываться в восхитительную улыбку, предвещавшую новый взрыв смеха.

– Что тут происходит, Витла? – спросил подошедший к ним Скалджер. – Почему вы здесь застряли?

– Чай, сын мой, – ответил Юджин. – Не выпьете ли со мной чашку?

– С удовольствием.

– Представьте, мистер Скалджер, мистер Витла хочет убедить меня, что мне нельзя смеяться, – пожаловалась Сюзанна, протягивая Скалджеру чашку чаю. – Можно только улыбаться. – Губы ее раскрылись, и она весело расхохоталась. Юджин невольно рассмеялся вместе с ней. – Мама (она каждый раз произносила «мама») уверяет, что я вечно хихикаю! Меня, наверно, прогонят отсюда, правда?

Она снова повернулась к Юджину и посмотрела на него своими большими смеющимися глазами.

– Допускаются, конечно, исключения, – сказал он, – и я готов, пожалуй, сделать одно, но ни в коем случае не больше!

– А зачем одно? – лукаво улыбаясь, спросила она.