– Ну, что же, господа Вараниевы… Имею все основания поздравить вас – мне удалось обеспечить полное блокирование фактора, обусловливающего болезнь, что гарантированно приведет к полной реабилитации ребенка. Необходимо будет ввести еще один препарат для закрепления достигнутого успеха, и я должен присутствовать при процедуре. Лучше всего было бы, если бы вы приехали ко мне вместе с медсестрой. И, Виктор Валентинович, очень надеюсь на окончательный расчет в день нашей следующей встречи…

В назначенное время Ганьский встретился с председателем в банке. Без лишних слов Вараниев вручил ученому сумку, набитую долларами.

– Здесь четыреста тысяч, – полушепотом объявил председатель. – Пересчитаете?

– Я вам верю.

В тот же день ближе к полудню в квартиру Ганьского вошли Вараниев, Хвостогривова с Великом на руках и незнакомая женщина, которая оказалась медсестрой Клиники акушерства и гинекологии ветеранов Октябрьского переворота и Гражданской войны. Ученый протянул ей небольшой флакон с прозрачной бесцветной жидкостью. Медсестра внимательно осмотрела его, пытаясь найти маркировку, но безуспешно.

– Пожалуйста, вводите внутримышечно, и медленно, – попросил Ганьский.

– Я не буду делать инъекцию, не зная, что внутри! – заявила женщина. – А вдруг там яд?

– Браво! Я ожидал услышать именно такой ответ. У вас второй шприц найдется?

– Есть еще пять.

– Великолепно. Тогда полтора кубика введите мне, а потом половину кубика ребенку. Надеюсь, такой вариант убедит вас в безвредности вводимого препарата?

Медсестра достала шприц и натренированным движением выбрала три четверти содержимого флакона. Ганьский подставил плечо и получил внутримышечную инъекцию. Оставшийся препарат другим шприцем женщина ввела ребенку, который даже не среагировал на укол, увлеченный купленной ему накануне яркой игрушкой.

– Покажите мне мальчика через полтора месяца, – перед тем как попрощаться, сказал Аполлон Юрьевич. – Поводов для беспокойства не вижу.

Ученый не обманывал: поводов для беспокойства действительно не было. Введенная (ему одному известно, для чего) половина кубика пятипроцентного раствора аскорбиновой кислоты навредить ребенку не могла.

Через полтора месяца осмотрев Велика, Ганьский был краток:

– Генетический фактор болезни блокирован. Физическая реабилитация произошла. Уверен, что ребенок будет развиваться без отклонений. А теперь самое важное: мне удалось полностью блокировать хромосому, ответственную за появление «синдрома попугая». Однако путей ее уничтожения я пока не нашел, хотя, признаться, работаю над этим и близок, как мне кажется, к успеху. У меня веские основания предполагать, что в блокированном состоянии третья хромосома будет находиться до двенадцати недель. Иными словами, регулярное введение препарата с квартальной периодичностью гарантирует стопроцентное отсутствие проявлений признаков синдрома и абсолютно нормальное развитие ребенка. Жду вас через три месяца.

Глава четырнадцатая

Минуло семь лет.

Шнейдерман, официально оформив отношения, жил душа в душу с молодой женой. Денег от сдачи в аренду питерской квартиры хватало на безбедную жизнь, но все же не настолько, чтобы отказываться от четырех тысяч долларов партийного оклада.

Еврухерия Макрицына прооперировали в Институте нейрохирургии, удалив доброкачественную опухоль мозга. Головными болями он уже не страдал. Шум в ухе и выпячивание глаза исчезли, а вместе с ними и способность к чтению мыслей. Удаленная опухоль была одной из двух обнаруженных. Как установили врачи, первое новообразование имелось у Еврухерия чуть ли не с рождения, было относительно невелико, мозг сильно не сдавливало. Удалять его не стали. По мнению Ганьского, именно с ним была связана способность Макрицына видеть прошлое, настоящее и будущее. Ясновидящий оставался активным членом «Мак.Лем.иЧ.». Как и прежде, он продолжал давать сеансы в клубах, а несколько раз даже выступил на стадионах и в киноконцертных залах. Были попытки возобновить семейную жизнь с Ангелиной Павловной, но оба раза пришлось довольствоваться одним ответом: «Мне без тебя не хуже».

Хвостогривова была исключена из партии и отстранена от воспитания Велика. Боб Иванович подыскал «двух старичков», которым и поручили заботу о правильном развитии будущего Вождя. Воспитатели и воспитанник жили у Вараниева.

Численность партии увеличилась в два с половиной раза, но качественный состав оптимизма не внушал. Со смертью секретаря Хабаровского крайкома чуть было не развалилась вся организация, девяносто процентов численности которой составляли китайские товарищи, объявившие о выходе из партии. Отколовшаяся группа преобразовалась в моноэтническую организацию «ККККК»: Коммунистический картель китайского контрафакта и контрабанды. Новая организация была своевременно разогнана правоохранительными органами. А в Хабаровске осталось не более двух десятков истинных коммунистов из Китая во главе с этническим вьетнамцем – первым секретарем крайкома Лес Би Яном.