– Ну, знаешь ли, Аполлон, всему есть мера! Позволь мне придерживаться своего мнения о собственной супруге. В конце концов, ты не истина в последней инстанции. Женщины, к твоему сведению, бывают разные.

– «Женщины думают, что все мужчины одинаковы, и в этом их сила; мужчины уверены, что все женщины разные, – это их губит», – процитировал Ганьский.

– Чьи это слова?

– Де ла Серна.

– Признаться, Аполлон, я никогда не видел в тебе женоненавистника, – разочарованно сообщил Федор Федорович. – Неужели ты и впрямь сказал то, что думаешь?

– Не только то, что думаю, но и то, что вижу! Однако давай оставим неприятную тему. Не ищи в моей экспрессии какой-либо конкретики. Равно как и намеков. Я лишен даже минимального желания вмешиваться в твою семейную жизнь. Все, что я говорил, – всего лишь обобщенное мнение. Да, я так считаю. И имею на это право! Ты придерживаешься других взглядов – ничего не имею против. Хочешь водки?

Кемберлихин не отказался. Несколько рюмок сорокаградусной сняли с ученых напряжение: расположившись друг против друга, они мирно беседовали.

– На кой черт тебе, Аполлон, понадобилась тетрадь Еврухерия?

– А ты что, не понимаешь, какую громадную, если не фатальную опасность она представляет? – живо откликнулся Ганьский.

– Чем? Кому? – искренне удивился Федор Федорович.

Аполлон Юрьевич взял тетрадь, быстро нашел нужную страницу и, указав пальцем на середину, произнес:

– Читай! Вслух читай!

«– Здравствуй, Велик! Играешь с ребятишками? – ласково поглаживая малютку по голове, спросила супруга Аполлона Юрьевича.

– Играю, черт бы побрал твоего мужа! – злобно ответил Велик. – Он же, негодяй, лечить меня отказался! Вот и прыгаю по турникам и перекладинам, как обезьяна африканская, вместо того, чтобы на съезде выступать».

– Ты хочешь сказать… – С широко открытыми глазами Кемберлихин медленно приподнялся с кресла. – Ты хочешь сказать…

– Да, да, именно, Федор! Более того, я абсолютно уверен в своей правоте! – не дав договорить, подтвердил Ганьский.

Потрясенный откровением друга, Федор Федорович так же медленно, как и вставал, опустился в кресло.

– И дай бог, чтобы я не опоздал! – добавил Аполлон Юрьевич.

Глава двадцать третья

Матрена Митрофановна Мерзлодуева слово свое держала всегда. В оговоренный срок, а именно за двенадцать дней до начала работы съезда, она позвонила Шнейдерману и сообщила, что заказ выполнен, можно забирать. Поскольку Боб Иванович был занят подготовкой к встрече делегатов, съездить в «Очаровашку» поручили одному из помощников Вараниева. Без малого сто комплектов одежды были привезены во Дворец выступлений и заседаний, арендованный на четыре дня для проведения съезда, и оставлены в подсобном помещении.

Приготовления к мероприятию подходили к завершению. Давно были набраны октябрята и пионеры, в основном из неблагополучных московских семей и родственников рядовых членов партии. В воодушевленных комсомольцев за умеренную плату согласились перевоплотиться студенты младших курсов московских театральных училищ. Сложнее оказалось обеспечить съезд ветеранами коммунистического движения: претенденты не прошли пробы, и режиссер-постановщик категорически, вплоть до разрыва контракта, не соглашался давать «добро» на их участие. В конце концов, компромисс был найден: от приглашения ветеранов с искаженными злобой физиономиями воздержались. Взамен решили привлечь страдающих легкой степенью сенильной деменции, логично рассудив, что пятнадцать-двадцать человек со старческим слабоумием, сидя в президиуме, фона не испортят, тем более что отобрали улыбчивых. По мнению Вараниева, участие в открытии четырех возрастных групп, от октябрят до пенсионеров, одетых в одинаковую красную одежду, усилит акцент на связи эпох и преемственности поколений.

Украсить зал цветами взялся владелец одного небольшого, но весьма преуспевающего цветочного магазина, и пять тысяч красных гвоздик уже лежали в холодильной камере, готовые к отправке.

У фирмы, торгующей прохладительными напитками, были закуплены минеральная и питьевая вода с газом и без оного, соки и квас. От пива решили отказаться, несмотря на категорическое требование Велика иметь напиток в наличии. В качестве компенсации «внуку» по просьбе Виктора Валентиновича товарищи из Казахстана прислали сорок литров великолепного кумыса в стеклянных бутылках. Шесть столичных ресторанов подрядились кормить делегатов горячими обедами в часы работы съезда, а также завтраками и ужинами по месту проживания, в доме отдыха.

С автопарком для малоимущих граждан заключили договор на предоставление автобусов иногородним участникам съезда.

Были аккредитованы свыше шестисот корреспондентов различных газет и журналов, съемочные группы семидесяти семи телевизионных компаний, научные бригады пяти институтов психиатрии и три писателя, придерживающиеся левых убеждений.

На весь срок проведения съезда оплатили круглосуточную аренду двух машин «скорой помощи», забронировали пять мест в кардиореанимации больницы в Бибиреве и зарезервировали время в частной стоматологической клинике «Мандибула».