Вдруг мысли его оборвались – и он сразу стал ко всему равнодушным. Все. Конец. Рельс под ухом начал тихонько вибрировать. Время остановилось. Клин, кажется, прожил несколько жизней, пока вибрация не перешла в тихое гудение. Оно набирало силу, делалось громче, теперь он уже слышал перестук колес.

С усилием, от которого на глаза потекли струи пота, Клин повел зрачками вверх и увидел наконец, как далеко впереди из-за поворота показался маленький огонек. Он приближался, стук колес становился все громче, и вот огонек превратился в огромный огненный глаз, несущийся прямо на него, а грохот в ушах стал совершенно невыносим.

«Господи, – пронеслось в голове Клина, – Спаси и по…»

Страшный удар обрушился ему на темя.

ЧАСТЬ I

Глава 1

Крестьяне в красных рубахах, упитанные, крепкие, как маленькие боровики, быстро перебирая ножками, целенаправленно бежали, закинув за плечи бурые мешки. С логикой насекомых они пробирались между строениями – фермами, солдатскими бараками, мельницей, след в след по протоптанной однажды дорожке. Прокладывая свой путь, каждый из них сначала тыкался, как слепой котенок, туда-сюда, находил правильное направление и больше уже не менял его. Вперед, назад, туда – налегке, обратно – с мешком. Или вот с бревном. А тут и в зеленых плащах, откуда ни возьмись, рыцари из враждебного… Чего – лагеря? города? Да, наверное, города.

Настя щелкнула кнопкой «мыши», выведя стрелку курсора на надпись «меню», и человечки на экране монитора замерли. Нужно сделать паузу. Она поднялась с вертящегося высокого кресла, подошла к окну. Голова идет кругом от этих игрушек. Постирать их все, а то уже по ночам снятся всадники, пехотинцы, лучники, последняя неделя вся пошла коту под хвост: с утра пораньше Настя садилась за компьютер и погружалась в Warcraft, делая лишь короткий перерыв для того, чтобы перекусить на скорую руку. Это такая игра, тактическая. Записала на свою голову. Врагам только такие подарки делать, чтобы выпали из жизни, перестали заниматься делами, повылетали бы из школ и институтов, сидели бы перед компьютерами и строили на мониторах фермы, бараки, кузницы.

Ровно неделю назад отец перетащил в ее комнату старенькую «четверку». Сам он давно уже работал на «Макинтоше», сменив до этого не один компьютер, а «четверка», самая первая его машина, в свое время очень модная и современная, теперь пылилась в углу. Продавать ее отец не хотел, говорил, мол, головной боли будет больше, чем денег, а сейчас вот перетащил в детскую. Поставил модем, записал кучу игр, проклятый Warcraft в том числе, и поздравил Настю с первым собственным компьютером. На самом деле давно пора, думала Настя. А что, семья у них не бедная, а компьютер – не роскошь для современного человека, пусть ему даже шестнадцать, предмет вполне необходимый. Почти все ее одноклассники давным-давно уже в Интернете сидят, в школе общаются друг с другом на своем языке, слэнг у них особенный, бедняги учителя не понимают, а они на учителей свысока смотрят – «чайники», вчерашний день. Динозавры.

Голова тяжелая, чертова игрушка вышибает мозги, отвлечься нужно, забыть об этой забаве для тунеядцев. У нее ведь куча дел, подумать страшно. Одиннадцатый класс, будь он неладен, ни то ни се, совсем другое дело – первый курс института, разница огромная. Статус другой. А сейчас кто она? Школьница, девчонка. Несерьезный человек.

Фонари заливали пустынные асфальтированные дорожки белым светом, летними ночами почему-то казавшимся намного ярче, чем зимой. Начиная с октября Петербург превращался в холодное грязное месиво, всасывающее в себя и свет, и хорошее настроение, и силы. И фонари, так же как и люди зимой, становятся, наверное, апатичными, светят вполсилы, через «не могу». Свет отражался от неотличимых друг от друга стен девятиэтажных домов, освещал газоны, выхватывая из темноты каждый листик на высоких деревьях, растущих у Насти под окном. В искусственном освещении листья казались серыми, тоже не настоящими, аккуратно наклеенными на темные ветви. На улице – ни души. Еще бы, три часа ночи.