Читаем Генералиссимус полностью

Вот подтверждение тому одного из очень близких к Власову людей - его духовного наставника протоиерея Александра Киселева. Я познакомился с ним в Нью-Йорке в январе 1988 года. Он жил в небольшом особняке в самом конце Бродвея. В нашем обычном представлении Бродвей - это море электрического огня, рекламы, шикарные магазины, театры, казино. Однако тот же Бродвей, пересекая центральную часть города, на окраине превращается в довольно заурядную улицу с городским мусором - банками от пива, обертками от мороженого, шкурками от бананов.

Во втором или третьем особняке от угла, в переулке, и находится обитель протоиерея. На первом этаже домовая церковь - сюда приходят помолиться бывшие власовцы и кое-кто из русских эмигрантов.

Меня встретил высокий священник с белой окладистой бородой. Я ему сказал, что я советский писатель и мне хотелось бы поговорить о Власове.

Протоиерей сначала пригласил меня в свою домовую церковь, она занимает первый этаж. Здесь он показал мне икону святого Александра Невского.

- Это та самая?

- Да, с этой иконой я служил молебны перед власовскими подразделениями, благословляя их на освобождение России. Я сохранил эту святыню и привез ее сюда.

Затем мы поднялись на второй этаж, в квартиру священника. Нас приветливо встретила матушка, пригласила откушать чая с вареньями, ею сваренными.

На стенах висело множество фотографий, на коих были запечатлены бородатые лица духовных служителей. Имелся там и портрет императора Николая II. И, конечно же, генерала Власова.

Отец Александр рассказал о себе:

- Я стал священником в 1933 году, жил в Прибалтике, потом эмигрировал в Германию, служил в берлинской церкви простым священником.

- А когда вы с Власовым познакомились?

- Меня пригласили крестить новорожденного на дому. Во время крещения крестные должны читать молитву "Верую". По опыту я знал: никто не помнит слов этой молитвы, и потому я произносил слова громко, а присутствующие повторяли за мной. И вдруг я слышу - крестный отец, высокий басистый генерал, опережает меня, читая "Верую". Это был Власов, он в духовной семинарии учился, помнил слова молитвы. Потом мы встречались и позже. Я стал официальным духовником штаба армии Власова.

- Вы служили молебен в Смоленске при обнародовании манифеста?

- Нет, тогда мы еще не были знакомы. Мы сблизились в период Пражского манифеста.

- Но это уже 1945 год - завершающий этап в освободительном движении.

- Да, к сожалению, движению не дали развиться немцы. Они не поняли возможностей борьбы с большевиками через это движение. И проиграли. А если бы раньше поняли - все могло бы обернуться иначе. Великую русскую силу они не использовали. Они боялись ее. Она бы их ослабленных оттерла на второй план. Россия стала бы свободной без Сталина и Гитлера.

О многом мы поговорили с протоиереем Александром. Главным было то, что он подтвердил: движение не состоялось. "Власовское движение погибло... не по вине власовцев. Оно было дружно придушено и коммунистами, и нацистами, и демократами".

На прощание отец Александр подарил мне свою книгу "Облик генерала А. А. Власова".

Было ему в 1988 году 80 лет. Высокий, седой и крепкий, он проводил меня до Бродвея, где я остановил такси, и мы попрощались.

Утопающий хватается за соломинку. Такой соломинкой для гитлеровцев к 1945 году стал Власов с его намерением создать РОА.

О том, как Власов давал советы Геббельсу по созданию обороны Берлина, я уже рассказал. Но даже своя собственная земля горела под ногами фашистов, и они решили более широко использовать "русский солдатский материал".

Сменив гнев на милость, Гитлер разрешил Гиммлеру встретиться с Власовым. Сам Гитлер так ни разу с ним и не виделся.

О беседе и ее последствиях лучше всего расскажет тот, кто присутствовал при этой встрече - эсэсовец д'Альксн. Я располагаю его личными записями, выдержки из которых привожу с сокращениями:

"Власов произвел на Гиммлера впечатление своим ростом, достоинством и глубоким голосом.

- Было сделано много ошибок, - сказал Гиммлер, - знаю все ошибки, которые касаются вас. Поэтому сегодня я хочу говорить с вами с бесстрашной откровенностью...

(Д'Алькен был совершенно поражен тем, с какой легкостью и умением Гиммлер обошел и сгладил все то, что пропастью лежало между ним и Власовым).

- Не моя вина, что назначенная нами первая встреча была отложена, мягко продолжал "Черный Генрих". - Вам известны причины, а также и вся ответственность, тяжелым бременем павшая на мои плечи. Я надеюсь, что вам все то знакомо и понятно!

Когда Гиммлер окончил свое обращение, Власов немного помолчал, а затем спокойно, разделяя слова, как бы облегчая работу переводчика, начал: