Читаем Генералиссимус полностью

В сложившейся обстановке единственно правильными могли быть только контрудары мехкорпусов против клиньев танковых группировок противника. Предпринятые контрудары в большинстве своем были организованы плохо, без надлежащего взаимодействия, а потому и не достигли цели".

Добавлю от себя, что механизированные корпуса из-за своего расположения на большом удалении от границы не были готовы для нанесения этих контрударов. Им приходилось совершать длительные марши, в ходе которых выходила из строя техника - не только от бомбежек, но и по техническим причинам, и поэтому они вступали в бой уже сильно ослабленными. Следовательно, в самой группировке наших войск в приграничных округах не было заложено идей и возможностей ударов под основание клиньев, которые пробивали бронетанковые группировки противника. А предвидеть такие действия врага и подготовить свои войска к таким контрмерам - для этого имелись все возможности, потому что тактика действий гитлеровцев в Польше, Франции уже была хорошо известна. Но, к сожалению, наши войска не были обучены и не находились в необходимой группировке в приграничной полосе. Виноваты в этом наши военачальники (а не Сталин). Это было их прямой профессиональной и должностной обязанностью.

К середине дня 22 июня в штабе Юго-Западного фронта было уже ясно, что происходящее на границе не провокация, как об этом предостерегали из Москвы, а настоящее крупное наступление, то есть война. Под непрерывным воздействием вражеской авиации, когда все вокруг горело и рушилось, части собрались по боевой тревоге и вскрыли хранившиеся в каждом штабе пакеты особой секретности на случай войны. В этих пакетах был приказ - кто, что и в какие сроки должен делать. Выполняя эти указания, части двинулись к границе или в район, определенный для сосредоточения.

На пути они подвергались частым бомбардировкам, рассредоточивались, уходя с дорог, а потом опять собирались, строясь в колонны и продолжая двигаться в сторону границы, при этом части несли большие потери и тратили много времени.

6-я, 5-я и 26-я армии Юго-Западного фронта делали все возможное, чтобы остановить противника, продвигающегося по нашей территории, но силы его были так велики, напор так стремителен, что, несмотря на самоотверженность и героизм бойцов и командиров, остановить врага не удавалось. В одиннадцатом часу вечера 22 июня штаб Юго-Западного фронта получил новую директиву. В ней приказывалось: "Прочно удерживая государственную границу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин, силами 5-й и 6-й армий, не менее пяти механизированных корпусов и всей авиации фронта окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, и к исходу 24.6 овладеть районом Люблин..."

В Москве Сталин и Генштаб, не имея достоверной информации, явно не представляли, что делается на западной границе: они указывают номера армий и корпусов, не зная, что происходит с этими соединениями в действительности, ставят задачи по овладению Люблином, который находится за нашей границей(!), идет разговор о "всей авиации фронта", а ее уже нет, этой "всей авиации", она понесла колоссальные потери.

Как позже написал маршал Баграмян в своих воспоминаниях, командование Юго-Западного фронта, получив такую директиву, глазам не поверило! Но приказ есть приказ, и его полагается выполнять.

В штаб Юго-Западного фронта прибыли генерал армии Жуков и назначенный членом Военного совета фронта Хрущев.

Сталин приказал Жукову немедленно выехать на фронт. Наверное, у читателей, даже не военных, возникло сомнение: целесообразно ли начальнику Генерального штаба в такое напряженнейшее время покидать центр руководства армией? Ошибочность этого приказа, как и многих других, отданных в тот день, очевидна. Однако в данном случае можно предположить объяснение (хоть и не очень убедительное) решения Сталина: он все еще верил в договор, подписанный с Германией, и принимал (вернее, ему очень хотелось, чтобы это так было) начавшиеся бои за провокацию, затеянную воинственными немецкими генералами, вроде событий на Хасане или на Халхин-Голе. Вот Жуков туда поедет и наведет порядок.