Читаем Генералиссимус полностью

Следует прямо сказать, новый стратегический замысел Сталина - придать наступательный смысл политике, и особенно духу армии, - несколько запоздал: до нападения Германии оставался один месяц, а за такой срок повернуть всю государственную машину, тем более идеологический настрой народа и армии, ранее направленных на мир, на дружбу с Германией, - за такой короткий срок не удалось. Несмотря на указания ЦК и активную деятельность политорганов, все еще по инерции существовали пацифистские настроения - "нас не трогай мы не тронем", пропагандисты на местах ратовали за мир. И даже Жданов, руководивший всей идеологической работой, ощущал трудности перехода к новой стратегии и по поводу медлительности и неразворотливости сказал: "Улита едет!.." И прилагал все силы, чтобы гнать эту "улиту" в хвост и в гриву. Готовилась директива Главкура "О задачах политической пропаганды на ближайшее время". Главная идея в ней была - готовить личный состав Красной Армии к "всесокрушающей наступательной войне". Но проект директивы так и не успели доработать - Германия опередила своим нападением.

Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов пишет:

"Государственная машина, направленная по рельсам невероятности нападения Гитлера, была вынуждена остановиться, пережить период растерянности и потом повернуть на 180 градусов".

Часто цитируемое в последние годы, как доказательство агрессивных намерений Сталина, предложение Жукова от 15 мая 1941 года о превентивном ударе по немецкой армии, сосредоточенной у наших границ, конечно же, никакие не фундаментальные агрессивные замыслы - это самая настоящая спонтанная реакция Генштаба на новую "наступательную стратегию" Сталина, высказанную 5 мая.

Военные, как самые оперативные, "взяли под козырек", и через десять дней (а может быть, Сталин делился с ними своим замыслом и раньше) представили "наступательный вариант действий". И если бы Сталин действительно вынашивал агрессивные планы, он должен бы согласиться с предложением Генштаба. Но в том-то и дело, что "наступательная" идея была не в смысле нападения первым, а как развитие прежней доктрины - "бить врага на его же территории, ответным ударом". Наступление мыслилось главным образом в пропаганде, в дипломатии, в политике как намерение припугнуть, заставить задуматься уже (как было известно) изготовившегося к нападению Гитлера.

Заявление ТАСС от 14 июня 1941 года очень наглядно подтверждает это предположение, оно - последняя попытка отвести удар, даже путем закрытия глаз на неотвратимую опасность.

Геббельс, человек искушенный в пропагандистских делах, записал в дневнике такую фразу: "Сталин и его люди совершенно бездействуют. Замерли, словно кролик перед удавом".

Эти слова свидетельствуют о плохой информированности германского руководства насчет лихорадочной энергичной наступательной деятельности Сталина в подготовке страны и армии к отражению нападения Германии. Но эти же слова разоблачают геббельсовскую пропаганду, а позднее и тех, кто, опираясь на ее материалы, кричал, что Сталин, Советский Союз первым готовился начать войну против Германии: удав, действительно, готовился и бросился первым, только "кролик" оказался не кроликом, а могучим медведем.

Заявление ТАСС от 14 мая 1941 года было не ошибкой, не "близорукостью" Сталина, а наоборот, его дальновидностью - это заявление говорило всему миру о миролюбивой политике, о желании предотвратить войну, и когда Гитлер кинул свои армии на Советский Союз, всему миру стало ясно, кто настоящий агрессор. Это заявление ТАСС ускорило создание антигитлеровской коалиции. Это заявление опрокинуло, нейтрализовало попытку германской пропаганды (да и аналитиков девяностых годов) обвинить СССР, будто он первым намеревался начать войну.

Великое противостояние

"Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами".

И.Сталин, В.Молотов

22 июня 1941 г.

"Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь, друзья мои!"

И.Сталин

3 июля 1941 г.

"Ставка - это мозговой центр войны. Слово, Произнесенное в Ставке, приводило в движение огромные армии... По мере надобности в Ставку вызывались командующие фронтов. Последнее слово в Ставке было за Верховным Главнокомандующим.

Приказы и распоряжения Верховного Главнокомандующего разрабатывались и принимались обычно в рабочем кабинете Сталина..."

Жуков

Так все начиналось

Вечером 21 июня Тимошенко и Жуков пришли к Сталину и доложили:

- К пограничникам явился немецкий фельдфебель, перебежал с той стороны, утверждает, что он наш друг и доброжелатель, поэтому сообщает: немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня.

Сталин спросил:

- А не подбросили немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?

Всеми силами Сталин стремился оттянуть войну, он много месяцев не разрешал предпринимать каких-либо мер у западной границы, которые могли вызвать раздражение немцев, дать им предлог для начала военных действий.