Читаем Генерал в Белом доме полностью

Сообщение о начавшемся кризисе на Ближнем Востоке застало Эйзенхауэра в избирательном турне. Эйзенхауэр, писал Амброуз, был очень удивлен агрессией против Египта, а «он ненавидел, когда приходилось удивляться». Вскоре по возвращении в Вашингтон, 29 октября в 19 часов 15 минут он созвал экстренное совещание в Белом доме. На нем присутствовали Д. Даллес, министр обороны Чарльз Вильсон, глава ЦРУ Аллен Даллес, адмирал А. Редфорд и другие руководящие деятели государственного департамента и Пентагона.

Президент был в гневе. Он заявил, что «Израиль начал войну, потому что стремится расширить свою территорию. Они хотят больше земли, но для того, чтобы выжить, им необходим мир с арабами». Эйзенхауэр указал и на другие минусы израильской агрессии: «Своими действиями Израиль оказывает большую услугу Советскому Союзу, отвлекая внимание мира от сопротивления, которое оказывают советским репрессиям Польша и Венгрия». У президента были все основания метать гром и молнии. Он чувствовал себя обманутым. На карту был поставлен его престиж. Эйзенхауэр приказал Даллесу немедленно телеграфировать Бен-Гуриону: «Фостер, черт их побери, сообщи им, что мы применим санкции, мы обратимся в ООН, мы намерены пойти на любые меры, чтобы прекратить все это»[707].

Эйзенхауэр был взбешен и тем, что Израиль тщательно маскировал от Соединенных Штатов свои действия. Официальные лица в Белом доме и в государственном департаменте сравнивали поведение Израиля с позицией японцев, которые накануне Пёрл-Харбора готовили удар по американскому флоту под дымовой завесой переговоров с Вашингтоном.

Президент был убежден, что Израиль специально приурочил агрессию против Египта к выборам президента в США, считая, что это «помешает ему действовать вопреки интересам Израиля из страха потерять на выборах голоса евреев». Этот расчет оказался призрачным. Эйзенхауэр писал другу детства С. Хезлетту, с которым он всегда был откровенен: «Я дал прямое указание государственному департаменту, чтобы они сообщили Израилю, что мы будем поступать так, как будто в Америке вообще нет евреев»[708].

Особенно болезненно президент отреагировал на то, что Англия и Франция – главные союзники США в НАТО вместе с Израилем выступили против курса Соединенных Штатов, «предав тем самым атлантическую солидарность». Когда Даллес сообщил об этом Эйзенхауэру по телефону, по свидетельству известного журналиста Джеймса Рестона, президент взорвался от бешенства. «Белый дом сотрясла площадная брань, которой он не слышал со времен генерала Гранта. «Даллес направил Англии и Франции ультиматум «столь грубый и резкий, что ничего подобного он никогда ранее себе не позволял». Эйзенхауэр бушевал: «Они ни о чем не консультировались с нами». Президент заявил, что теперь Египет будет ориентироваться на Россию»[709].

В годы Второй мировой войны Эйзенхауэр командовал союзными войсками в Европе, численность и мощь которых была огромна. США были в западном союзе державой № 1, и слово Эйзенхауэра для западных союзников было законом.

История повторилась, когда Эйзенхауэр стал 34-м президентом США. Вся внешняя политика страны основывалась на НАТО, на внешнеполитической стратегии этого блока. Соединенные Штаты с учетом своего экономического, военного, политического, дипломатического и морально-психологического потенциала были главной руководящей силой этого военно-политического союза. Их слово в НАТО было решающим, и президент США, тем более будучи профессиональным военным и первым Главнокомандующим вооруженными силами этого блока, не намерен был отказываться от своих прав и возможностей в НАТО. Риторика о демократизме союза, о равных правах и обязанностях его членов, звучавшая в официальных заявлениях руководителей союза, ни в коей мере не меняла реального положения дел, сложившегося в НАТО с самого начала функционирования военно-политического альянса.

Израиль, Англия и Франция, совершив агрессию против Египта без согласования своих действий с США, не только нарушили монополию этой страны на руководство НАТО, но и поставили президента Соединенных Штатов в сложное политическое положение: в глазах международной общественности он предстал бы как соучастник экспансии против Египта, если бы не выступил с протестом против агрессии. В канун переизбрания Эйзенхауэра на второй президентский срок это могло стать для него настоящей катастрофой.

Англо-франко-израильская интервенция в Египте была военно-политической авантюрой, проведенной без какого-либо дипломатического обеспечения. Генри Киссинджер писал: «Требуется особое умение, чтобы найти такой внешнеполитический ход, который вбирал бы в себя недостатки каждого возможного курса, или создать такую коалицию, которая бы делала каждого из ее членов слабее. Великобритания, Франция и Израиль умудрились в этом преуспеть»[710].