Читаем Генерал Корнилов полностью

Едва речь заходила о провокаторстве, Лавр Георгиевич умолкал. Эта область оставалась для него неведомой, загадочной. А Завойко сыпал именами, датами, событиями. Он уверял Корнилова, что в самой основе сокрушения самодержавия лежит не что иное, как большое, великое провокаторство.

– Ваше превосходительство, неужели вы забыли Достоевско го? «Погубят жиды Россию…» Надеюсь, Достоевскому-то возра жать не станете?

– Это почему же не стану? Еще как стану! Тоже мне… какая– то жалкая кучка, лапсердачники! Смешно же сравнивать! Кто мы и кто они?

– Хе-хе. А между тем эта жалкая кучка лапсердачников заставила все народы в мире плясать под свою дудку, жить по своим законам!

– Да не сочиняйте же, не сочиняйте, Владимир Семенович!

Я сочиняю? Позвольте, вы хоть имеете представление, что лежит в основе всей деятельности еврея? Одно-единственное – ростовщичество. Процент на капитал. Дал рубль – два отнял. И так во всем. Назовите мне город, где не было бы банка. Назовите отрасль, где не хозяйничала бы биржа. Нет таких! А что такое все эти банки, биржи? Заведения господ ростовщиков. У нас в России давать деньги в рост считалось смертным грехом. Но… появились господа евреи. Я человек промышленный и уверяю вас: попробуй те-ка сунуться в какое-нибудь дело без кредита. Немыслимо. Все так теперь поставлено, что дороги в банк не избежать. А это значит – прямо в лапы самого хищного еврея. А уж он своего не упустит и обдерет клиента как липку!

Корнилов возражал, уверяя, что вовсе незачем тащиться в этот самый банк. Алчность гонит, желание разбогатеть… Разве не так? Все равно что пьяницу в кабак.

– Э, генерал, вы плохо знаете всю эту публику.

Лавр Георгиевич пожал плечами. На Востоке, совершенно несравнимом по древности с Европой, евреев давно метят, заставляя носить «нахи ланат» (пояс проклятия). Что-то похожее на колокольчик прокаженного или на каторжный бубновый туз.

– О, вот видите, видите! – обрадовался инженер. – Там разо брались, какое это мерзкое племя.

– Ну хорошо, тогда я вас так спрошу. Вот вы командир полка, стоите в обороне. И полк ваш, извините, донельзя завши вел. Спрашивается: кто виноват? По-вашему, вши виноваты. А по-моему, солдаты, офицеры, командир. Грязнули просто, вот и все!

– Так вы, – рассердился инженер, – похоже, и «Протоколов сионских мудрецов» не читали?

– Это почему же? Еще как читал!

– Ну и… Ну?

– Обыкновенный мобилизационный план. Проворонили! Мы точно такой же стащили у австрийцев перед войной через полков ника Редля.

– Но вы же видели, что там написано!

– А что бы вы от них хотели? Все, в конце концов, от нас зависит. Поэтому я и не понимаю… Когда я слышу: «Бей жи дов», мне хочется заорать: «Бей дураков!»

– Но разве волки не опасны?

– Опасны. И еще как! И тигры опасны, и львы. И скорпионы, и фаланги. Змеи… Клопы опять же, блохи, вши. Но мы-то, люди, не пропали. И не пропадем! Все от нас зависит.

– Стоп! Но если вы, как командир, вдруг нашли вошь у солдата…

– Это безобразие. Немедленно баня, хар-рошая баня!

– Прекрасно! Давайте на этом и договоримся – баня. Вы ж видите, вокруг одни о н и!

– Не согласен. Засилье вижу, это да. Но обилия… нет, не вижу. Да и откуда ему взяться? Повторяю: сколько их и сколько нас!

С усталым видом Завойко замолчал, но продолжал смотреть на своего упрямого собеседника пристально, настойчиво. Под таким взглядом Корнилову стало неловко.

– – Позвольте мне, Лавр Георгиевич, заехать вот с какой сторо ны. Вся поэзия, как мы знаем, посвящена воспеванию глаз. Но известна ли вам хоть одна поэтическая строка о почках или печени? Голову кладу, что нет. А между тем человек без глаз живет, но вот без печени, без почек…Да кто же с этим спорит!

– Вы, вы спорите, ваше превосходительство!.. Скажите, разве охранное отделение – это не печень и не почки государства? Их назначение – выводить из организма всяческие яды. А как наша охранка выводила эти яды? Позор! Ее эти яды переполнили… Один Азеф что стоил. Азеф – это самый настоящий цирроз пече ни. Наша охранка сгнила, продалась. Сам Господь Бог отметил Азефа редкостным безобразием: Бог шельму метит… Так нет же!

– Но мы же о евреях…

– Так а я-то о чем? Я же о них и толкую. Наша охранка, занявшись провокаторством, оказалась переполнена евреями. Один за одним… они забили там все. Они поразили этот важный орган. Генералы из охранки стали плясать под их дудку – вот в чем дело! Разве можно подпускать это племя к чему-нибудь жиз ненно важному? Боже упаси! В России и не подпускали… Были специальные законы. Охранка первой наплевала на запрет. И вот итог. Они поразили нас в самую печень!

– Тут с вами спорить трудно, – уступил Корнилов. Завойко обе руки приложил к груди:

– А зачем спорить? Зачем? Не надо спорить… хватит. А то… доспоримся.

В полном расстройстве он умолк, но все же не удержался и язвительно напомнил, как на днях командующий войсками столичного округа в компании с министром иностранных дел долго и униженно уговаривали каких-то двух пархатых пожалеть, пощадить, не губить русское офицерство!