Читаем Генерал Карбышев полностью

— Под огнем противника строить проволочные заграждения перед передним краем обороны невозможно. Ничего не достигнув, саперы и пехота, привлеченная к этим работам, будут уничтожены. Еще в какой-то степени можно было бы ставить ежи и рогатки, применявшиеся в первую мировую войну. Но установка их очень трудоемка и тоже требует времени, сопряжена с потерями. А малозаметное препятствие весом до пятидесяти килограммов несколько человек могут установить за пять — десять минут. Каждый такой пакет обеспечивает заграждение пяти — десяти метров по фронту.

Позже это препятствие под шифром МЗП (малозаметное препятствие) было принято на вооружение армии. При практическом применении выяснилось, что это не только противопехотное, но и противотанковое средство заграждения.

Потом Дмитрий Михайлович сделал еще одно изобретение — противопехотную мину в виде маленького пенала. Этот пенал наполнялся порошкообразным тротиловым зарядом массой до 30 граммов.

— Такие мины можно заготовлять в большом количестве и буквально посыпать ими землю перед фронтом атакующей пехоты противника, — говорил Карбышев.

Позже, как вариант этого предложения, появились противопехотные мины массой 50, 75 и 200 граммов. В Великую Отечественную войну они нашли большое применение. Их устанавливали сотнями, тысячами…»

Начальник опытных мастерских военно-инженерного полигона полковник Александр Иванович Куличихин, руководивший изготовлением «тенет» и противотанковой мины Карбышева, подробно рассказал об этой работе.

Тенёта представляли собой каркас из закаленной стальной проволоки диаметром около 1 миллиметра, который прекрасно складывался и раскладывался. В два яруса «тенета» создавали препятствие высотой около полутора метров. Их уже нелегко было преодолеть. К каркасу прикреплялись рыболовные крючки — они цеплялись за одежду, мешали солдату шагнуть вперед. Изготовление «тенет» было непростым делом. Места соединений проволочных нитей требовали предварительного обжига на паяльной лампе, иначе проволока ломалась. Тенёта с рыболовными крючками трудно растягивались в темноте, поэтому Дмитрий Михайлович не раз вносил изменения в свою конструкцию. Активно помогал ему в совершенствовании этого изобретения слесарь Чистяков.

Дмитрий Михайлович часто «размышлял вслух». Набрасывая эскиз изменения конструкции, Карбышев одновременно разъяснял, зачем он это делает, почему нужно добиться предельно малой массы, незаметного препятствия для противника и т. д.

Зная не только основные размеры конструкции, но и вложенную в нее идею, рабочие мастерских иногда решались на самостоятельное изменение каких-либо деталей в модели. Изобретатель охотно принимал помощь и не упускал случая похвалить инициатора.

Впоследствии в порядке модернизации тенёт появился «ковер-спотыкач» из более тонкой и нежесткой проволоки, а затем известное «малозаметное препятствие» — МЗП.

Усовершенствование тенёт продолжалось два года, участие в этом принял Г. Н. Тимонов.

Около двух десятков лет неустанной творческой деятельности на перечисленных и не упомянутых нами постах… Ученый и педагог, изобретатель, строитель, инспектор — Дмитрий Михайлович всегда оставался верен себе.

Но, по сути, стезей педагога и ученого он пошел гораздо раньше. Такие его фундаментальные труды, как «Влияние условий борьбы на формы и принципы фортификации» (1921 г.), «Выводы из опыта гражданской войны по полевому инженерному делу» (1922 г.) и очень многие другие стали учебниками и пособиями для нескольких поколений саперов и фортификаторов.

Круг его научной деятельности был необычайно многогранен и охватывал различные отрасли военно-инженерного искусства.

Карбышев пользовался авторитетом как крупный ученый не только в нашей стране, но далеко за ее пределами. Он автор более ста научных трудов, статей и учебных пособий. Многие из них публиковались и в зарубежной военной печати.

Капитальными произведениями Карбышева признаны его научные труды, статьи и пособия по вопросам теории инженерного обеспечения боя и операции, тактике инженерных войск, которые до Великой Отечественной войны являлись основными материалами и пособиями при подготовке командиров Красной Армии.

Отличительная черта научно-исследовательской деятельности Карбышева — умение сочетать практику с теорией. Он не был кабинетным работником, так как постоянно поддерживал живую связь с войсками. Карбышев пристально следил за развитием тактики и оперативного искусства, за постановкой обучения войск, делая из практики соответствующие выводы, доводя их до широких обобщений.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное