Читаем Генерал Георгий Шпак полностью

Желание двигаться вверх по служебной лестнице, именуемое в армии военной карьерой, для человека, не лишенного дара Божьего и умеющего трезво оценивать свои силы, мыслить неординарно и не терять здравый смысл в наисложнейших ситуациях, естественно и непредосудительно. Офицер, лишенный этих качеств, но имеющий вескую подпору в лице высокопоставленной родни в Минобороны или Генштабе, шествует по ступенькам военной карьеры стремительно, с легкостью мотылька порхает из кабинета в кабинет, а на его погоны, по Высоцкому, «дождем падают звезды», лишен всякой морали. Такие, как правило, теряют чувство меры, а вседозволенность порождает тип личности высокомерный, напыщенной и попросту пустопорожней, которая в армейской среде – сущая беда. И никакие академии исправить сие не в силах.

С генералом Георгием Ивановичем Шпаком случай иной. Не имел он ни всемогущего родства, ни «волосатой руки», а вот природной хваткой, целеустремленностью и умением опереться на подчиненных, завоевать их доверие и, что немаловажно, доверие командования ВДВ, обладал вполне.


Однажды меня вызвали в Москву в Управление ВДВ и предложили учиться в Академии Генерального штаба. Отказаться от такого предложения я не посмел.

Академия Генштаба, помимо того, что элитное учебное заведение для офицера – это еще и очередная ступень в служебной лестнице. Все мы тогда были карьеристами, в хорошем смысле этого слова.

Учеба давалась мне сравнительно легко. В основном материал преподносили более развернуто, нежели в Академии имени Фрунзе. В Академии Генерального штаба собран коллектив, который по праву считается умом и совестью профессорско-преподавательского коллектива военных. Туда отбирались лучшие из лучших. Лекции по философии, литературе, искусству, экономике гражданской и военной, обороноспособности страны и государства (а эти два понятия обязательно увязывались с экономикой). Мы глубоко изучали географию страны, ресурсы. Все это в совокупности расширяет кругозор любого человека, будь он штатский или военный. В подтверждение этому у нас в Академии учились на трехмесячных курсах десятки гражданских министров.

В годы учебы у меня снова появилась возможность много читать. Для нас это было великолепное время. Я учился и одновременно отдыхал. Вместе с супругой мы регулярно ходили в столичные театры, на кинопремьеры. В Академии работала касса по продаже билетов, часто организовывались экскурсии, если ты хотел повысить свой культурный уровень, то возможностей было много.

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное