Читаем Генерал-фельдмаршал Голицын полностью

— Читай! — бросил он письмо Меншикову. — Скоро все войско в Гродно оголодает, а фельдмаршал Огильви хочет морить его голодом до первой травы!

— Ай-ай-ай! — акая по-московски, возмутился царский любимец. — А еще фельдмаршал! Да он летом всю армию шведам сдаст! Смотри, мин херц, что Аникита Иванович мне на обороте приписал! «Сей злыдень Огильви с московскими генералами никакого совета не держит, с королем Августом ведет тайную переписку, а во все стороны рассылает своих языков, а для чего, неведомо!» Да и Михайло Голицын добавляет: «Просим вашей милости о тайном великого государя указе, что нам делать, когда увидим, что противно интересу государственному Огильви поступает?»

— Будет сей указ! — сердито проворчал Петр и перевел взгляд на стоявшего у дверей поручика. — Молодец! Даже В мужицком зипуне, а все чувствуется гвардейская выправка! Как пробился из Гродно-то? — Царь подошел к Носову, строго посмотрев в глаза.

Но гвардеец не испугался, не отвел взгляда. Ответил честно, не таясь:

— На слуцкой дороге, государь, у шведов, почитай, и разъездов нет, на один только разъезд и нарвался!

— И как ты с тем разъездом совладал? — весело спросил Меншиков.

— Да так и совладал: двух из пистолей снял, а двух вот этим, — поручик повертел здоровенным кулаком. — свалил!

— Вот они, гвардионцы, все могут! — Петр с видимым восхищением обернулся к Меншикову. Потом спросил Носова: — Как там Михайло Голицын гвардией-то командует?

— В гвардии князя Михайлу любят, государь! — без колебаний ответил Носов. — Наш командир свое последнее отдаст, но солдат у него сыт, обут и здоров!

— Добре, тезка! Вот и поскачешь завтра к Голицыну, передашь господам генералам мой указ. Чаю, пробьешься? — Петр опять глянул Носову в глаза.

— Пробьюсь, государь! Ежели по левому брегу Немана скакать, там доселе шведов нет! — твердо сказал Носов.

— А сие дельно! — Петр быстро взглянул на Меншикова и весело рассмеялся: — Вот по тому берегу и надобно немедля провести ретираду всему войску! А ты, Данилыч, с драгунами от Бреста их отход прикроешь. Понял?

— Как не понять, государь, только ведь скоро по той же дороге и саксонский сикурс явится? — слукавил Данилыч.

— Не придет саксонец! Не будет нам никакого сикурса! Пока ты в Слуцке обретался, от короля Августа гонец прискакал. Привез недоброе. Саксонский фельдмаршал Шуленбург еще второго февраля наголову разбит Реншильдом под Фрауштадтом. Бежали все саксонские бездельники, а бригада наемников-французов вообще к шведам переметнулась!

— А наш-то вспомогательный корпус, мин херц? С ним что? — вырвалось у Меншикова.

— На них вся оборона под Фрауштадтом и держалась. А как бежали саксонцы, бросив пушки, шведы окружили остаток нашей пехоты и полонили. Ночью же пленных обнаготили, привязали спина к спине и перекололи штыками! Столь жестока судьба наших страдальцев! — глухо ответил Петр.

— Да сей Реншильд не полководец, а злодей-мясник! Ну, попадись он мне в поле! — Меншиков ухватился за эфес шпаги. А стоящий у порога Петр Носов подумал, что правильно он уложил тех четырех шведов в корчме.

— Вот так-то, камрады! Отныне война на одних нас обрушится! — задумчиво сказал Петр, а затем приказал Петру Носову: — Сегодня же скачи с моим письмом в Гродно. А ты, Данилыч, дай поручику эскадрон драгун для прикрытия. Пусть заодно проверит, появился ли швед на левом берегу Немана аль нет! — Потом положил руки на плечи Петра Носова и не приказал, а попросил: — Помни, тезка, в том письме план спасения всей нашей армии! За это письмо ты головой отвечаешь! А в Гродно фельдмаршалу Огильви, Репнину и Голицыну скажи, что план сей им мой последний указ, и быть по сему!

Через несколько дней Петр Носов стоял уже в Гродно перед господами генералами. Впрочем, и те стояли на вытяжку, словно услышав гневный царский оклик.

«По несчастливой баталии саксонской… выходить вам из Гродно не мешкая, сразу по вскрытии Немана и выступать с вечера, чтоб с ночи осталось боле времени для ретирады!» — приказывал Петр.

Репнин и Голицын сразу согласились с планом царя, и один только Огильви пытался еще упрямиться. «Я получил ваше письмо, — доносил он ему через своего лазутчика. — Все же лучше бы простоять здесь до лета. А впрочем, исполняю вашу волю и отступаю к Бресту». У Огильви не было боле главного довода: надежды на саксонский сикурс.

Как только начался ледоход, 22 марта русская армия через городской мост перешла на левый берег Немана.

Узнав о переправе, Карл XII бросился к Гродно, но гвардия под командой Голицына и тяжелые русские пушки на бастионах прикрыли отход.

Тогда король приказал своим саперам спешно наводить мост через Неман, но ледоход снес шведские понтоны. Когда шведы через неделю переправились через Неман, русская армия подходила уже к Бресту, где к ней присоединились драгуны Меншикова. Карл XII, как всегда презирая природу, вздумал было перехватить русских через Пинск, но попал в половодье полесских болот. Даже неутомимые шведские гренадеры не могли форсировать разлившуюся Припять.