Читаем Генерал Деникин полностью

Лейб-гвардеец Кутепов был, так сказать, монархическим воплощением черт характера либерала Деникина. Александр Павлович, с боевыми крестами на груди, носил также, как Антон Иванович, «рыцарски» подкрученные усы и бородку клином, хотя и смоляные, долго не седеющие. Впрочем, этот стиль был и у антимонархиста Маркова, вообще любим императорскими офицерами. Прямым взглядом широко поставленных глаз Кутепов очень походил на Деникина, он был предельно прямодушен. Поэтому, несмотря на размолвку в Новороссийске с устройством частей в эвакуацию, Деникин и Кутепов остались в эмиграции самыми лучшими друзьями из белогвардейских генералов.

Александр Павлович постоянно информировал Деникина из военных лагерей белогвардейцев, спрашивал у него совета, а во Франции они обо всем стали говорить начистоту, крепко сдружились семьями. Марина Антоновна Деникина прекрасно запомнила генерала Кутепова. Еще бы, ее, школьницу, первую ученицу, постоянно заставляли играть с малолетним сыном Кутепова Павликом. Она вспоминала:

– Кутеповы к нам часто приезжали, и мы к ним. Меня прогоняли играть с четырехлетним Павликом. И приходилось играть в прятки с Павликом в спальне Кутеповых.

Когда я поинтересовался, насколько «монархичен» был Кутепов, Марина Антоновна ответила:

– По моим впечатлениям, как папа с Кутеповым разговаривали, он не был ярым монархистом. Вот Врангель – да! А Кутепов был «модере монархист».

«Модере», если я правильно понял, что-то вроде «модерна», то есть, по мнению Деникиной, не ортодоксален был в своих убеждениях Александр Павлович. Но, возможно, таким он хотел казаться у либеральных Деникиных из уважения к хозяину дома и, принимая их у себя, – как гостеприимный русак? Тем более, что в разговоре с Мариной Антоновной на эту тему, она признала, что у ее отца «был республиканский акцент».

Такое только у русских друзей-приятелей бывает: взгляды, порой, едва ли не взаимоисключающиеся, но любят друг друга «за душу». Кроме того, зрелость, консерватизм возраста «скручивает» либерализм, вот и Антон Иванович уже с пиететом отзывался о великом князе Николае Николаевиче, со вниманием вникал в дела его истинноправой руки Кутепова.

Деникины прожили в окрестностях Парижа (Ванв, Фонтенбло) до 1930 года, когда агенты ОГПУ СССР похитят Кутепова. А до этого Александр Павлович оживленно посвящал Деникина в свою подпольную деятельность против Советов. Во многом она связалась с гениальной провокацией ОГПУ под названием «Трест», о чем хорошо знают наши телезрители из мастерски сделанного советского сериала «Операция «Трест».

«Подпольная, антисоветская, монархическая» организация «Трест» в СССР была сфабрикована из «бывших», которых ломали в чекистских застенках, запугивали террором их семей. «Трестовцы», завязав контакты с РОВС, «тайно» выбирались за границу, разведывая деятельность белоэмиграции и особенно – кутсповских боевиков, по разным каналам провоцировали и нейтрализовывали организацию генерала Врангеля.

Первыми жертвами ОГПУ, позже совершенно распоясавшегося за счет «трестовцев», пали в России талантливейший британский разведчик Сидней Рейли (бывший родом из евреев Одессы), князь Павел Долгоруков и другие. В 1924 году чекистам удалось заманить в Россию хитрейшего смельчака Савинкова. Тот попытался и в Лубянской тюрьме, видимо, обмануть противника, стал славословить большевиков. За это он расплатился публичным судом, о котором есть мнение Деникина в его рукописях:

«В московском трибунале, во время инсценировки суда над ним, Савинков высказывал чрезвычайно резкие суждения обо мне и о правительстве Юга России, о том, как он нас поучал, требовал. Рассказывал также, как вместе с ним возмущался нами Черчилль… У меня было поначалу желание огласить некоторые документы в опровержение его показаний, но потом раздумал: зачем вредить человеку обреченному».

В мае 1925 года на Лубянке инсценировали и самоубийство Савинкова: выбросили его в лестничный пролет между этажами.

Следующей «крупнокалиберной» жертвой стал «монархист» В. В. Шульгин, «удостоившийся» принимать отречение императора, болтавшийся по белому югу России, влезавший как мог в тамошнюю «общественность». Теперь он активничал в эмиграции, и «Трест» пригласил его в Россию ознакомиться со своей «деятельностью».

В 1926 году через «трестовцев» Шульгин «проник» в СССР, «подпольно» посетил Киев, Москву, Ленинград. Вернулся и с восхищением «всемогущим» «Трестом» описал свое путешествие в книге «Три столицы». Но ОГПУ недооценило умственные способности некоторых белоэмигрантов, видимо, расслабившись наивным до глупости Шульгиным. Антон Иванович Деникин сразу учуял подвох, о чем мы знаем из его рукописей: