Читаем Гендер и язык полностью

В этой главе мы рассмотрели несколько примеров социолингвистических исследований, показывающих половую дифференциацию, а также обсудили причины, которыми можно объяснить это явление. Во всех известных общностях мужчины и женщины являются значимыми социальными категориями; то есть члены общности отличаются друг от друга по полу, а также по другим (более культурно специфичным) критериям. Неудивительно, что в социолингвистических исследованиях пол являлся важной переменной, и социолингвисты обнаружили, что половые различия в языке часто связаны с изменениями социальной группы. Например, женщины, принадлежащие к среднему классу, используют пропорционально больше литературных форм (обладающих явным престижем в обществе), а мужчины, например, принадлежащие к рабочему классу, – употребляют соответственно больше нелитературных форм. Почему женщины обычно выбирают формы, близкие к литературному английскому языку, а мужчины выбирают формы, близкие к просторечным, – этот феномен все еще мало понятен. В следующей главе будет рассмотрена работа, которая исследует гипотезу о том, что степень интеграции говорящих в сообществе находит прямое отражение в их языке; также будет показано, каким образом такая работа способствует лучшему пониманию различий языка мужчин и женщин.

Примечания

1. Заметим: чтобы сдать обычный уровень (уровень 0) по английскому языку – возможно, самому трудному предмету, – ученики должны освоить эти понятия и приобрести навыки письма литературного английского языка.

2. В основе лежит утверждение, что социальный класс мужчин и женщин оценивался правильно. Однако, ввиду того что Траджилл, как и многие другие исследователи, определяли социальный класс женщин, частично принимая во внимание занятие мужа или отца, правильность гипотезы не совсем очевидна.

3. См., например, [Labov 1972, 243а].

4. Заметим, что это гиперкоррекция другого типа, так как данный вариант никогда не использовался информантами группы «верхний слой среднего класса»: это скорее качественное, а не количественное превышение. Ноулс [Knowles 1974] и Де Дьон [De Lyon 1981] считают, что в Мерсисайде [u] – гиперкорректный вариант, тогда как Ньюбрук утверждает, что в Вест-Виррале он не является гиперкорректным.

Глава 5

Социальные сети

5.1. Понятие социальной сети

Одним из самых плодотворных объяснений языковой вариативности в последние годы стало понятие социальной сети. В последние годы в общественных науках оно широко распространено, но в социолингвистическом анализе не упоминалось до появления работ Блома и Гамперца [Blom Gumperz, 1972], а также не было широко известно до публикации исследований Милроев в Белфасте [Milroy Milroy, 1978; Milroy, 1980].

Члены языкового сообщества Белфаста рассматривались как объединенные в одну социальную сеть, которая может быть «открытой» или «закрытой». Индивид, чьи личные контакты происходят с лицами, знающими друг друга, принадлежит к закрытой сети (график 5.1). Стрелки показывают взаимное знакомство.


График 5.1. Закрытая сеть.


Индивид, чьи личные контакты происходят с лицами, не всегда знакомыми между собой, принадлежит к открытой сети (график 5.2).


График 5.2. Открытая сеть.


Закрытые сети обладают высокой плотностью, открытые сети – малой плотностью. Кроме того, существуют связи разного рода: люди могут быть родственниками, соседями, коллегами, друзьями. Если индивиды связаны между собой несколькими способами, например работой, семьей, совместным времяпрепровождением, то сетевые связи называются мультиплексными (multiplex).

Представляется, что социальные сети, типичные для организованных, мобильных, высокоразвитых обществ, обладают малой плотностью и являются униплексными (uniplex) (то есть индивиды связаны между собой не более чем одним способом). В сельских общинах и в традиционных рабочих объединениях социальные сети обладают высокой плотностью и являются мультиплексными.

Считается, что относительно плотные сети функционируют как механизмы установления нормы. В языке это значит, что спаянная группа будет способствовать внедрению языковой нормы. Лесли Милрой, работая в Белфасте, показала, что в рабочих объединениях (как католических, так и протестантских) существует поляризация половых ролей, с четким разграничением мужской и женской деятельности. Такая поляризация характерна для общностей с плотной социальной сетью. Милрой установила, что сети мужчин более плотны и мультиплексны, чем сети женщин, и что отличие в силе сети согласуется с языковыми различиями.

Рассмотрим теперь два примера социолингвистического исследования, где сила сети показана как значимый фактор в прогнозировании различий между мужчинами и женщинами, и начнем с работ Лесли Милрой в Белфасте, а затем перейдем к исследованию Дженни Чешир, проведенному среди подростков Ридинга1.

5.1.1. Белфаст

Перейти на страницу:

Похожие книги

Арийский миф в современном мире
Арийский миф в современном мире

В книге обсуждается история идеи об «арийской общности», а также описывается процесс конструирования арийской идентичности и бытование арийского мифа как во временном, так и в политико-географическом измерении. Впервые ставится вопрос об эволюции арийского мифа в России и его возрождении в постсоветском пространстве. Прослеживается формирование и развитие арийского мифа в XIX–XX вв., рассматривается репрезентация арийской идентичности в науке и публичном дискурсе, анализируются особенности их диалога, выявляются социальные группы, склонные к использованию арийского мифа (писатели и журналисты, радикальные политические движения, лидеры новых религиозных движений), исследуется роль арийского мифа в конструировании общенациональных идеологий, ставится вопрос об общественно-политической роли арийского мифа (германский нацизм, индуистское движение в Индии, правые радикалы и скинхеды в России).Книга представляет интерес для этнологов и антропологов, историков и литературоведов, социологов и политологов, а также всех, кто интересуется историей современной России. Книга может служить материалом для обучения студентов вузов по специальностям этнология, социология и политология.

Виктор Александрович Шнирельман

Политика / Языкознание / Образование и наука
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография

Если к классическому габитусу философа традиционно принадлежала сдержанность в демонстрации собственной частной сферы, то в XX веке отношение философов и вообще теоретиков к взаимосвязи публичного и приватного, к своей частной жизни, к жанру автобиографии стало более осмысленным и разнообразным. Данная книга показывает это разнообразие на примере 25 видных теоретиков XX века и исследует не столько соотношение теории с частным существованием каждого из авторов, сколько ее взаимодействие с их представлениями об автобиографии. В книге предложен интересный подход к интеллектуальной истории XX века, который будет полезен и специалисту, и студенту, и просто любознательному читателю.

Ульрих Шмид , Дитер Томэ , Венсан Кауфманн

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Языкознание / Образование и наука