Читаем Ген Атлантиды полностью

— Ён оклемавшися!

От гнилостного смрада алкоголя и болезни у меня кружится голова и крутит желудок.

Двое других выволакивают меня из постели, и я кричу от боли, когда моя нога ударяется об пол. Я извиваюсь на полу, изо всех сил стараясь не лишиться чувств, а они хохочут. Я хочу быть в сознании, когда меня убьют.

Дверь распахивается, и слышится голос сестры милосердия:

— Что здесь проис…

Ее хватают и захлопывают дверь.

— Токмо малёк развлекаемся с сенаторским сынком, мэм, но, мож стацца, ты сгодисся получше евойного. — Он обхватывает сестричку рукой и заходит к ней сзади. — Мож, мы начнем с тя, мамзель.

Он срывает ее платье и белье с левого плеча до самого пояса. Ее груди обнажаются, и она вскидывает руку, чтобы прикрыться, но негодяй перехватывает ее запястье и заворачивает ей руку за спину.

Вид ее нагого тела будто придает пьяным мерзавцам сил.

Я силюсь встать, и стоит мне подняться на ноги, как ближайший бросается на меня. Он держит нож у моего горла, смотрит мне прямо в глаза и заплетающимся языком выговаривает:

— Плохой папуля-сенатор пославши ево воювать, пославши нас усех, но больше ему тя не выручить.

Обезумевший подлец волком таращится на меня, и лезвие впивается мне в шею. Другой подонок держит санитарку сзади, вытягивая шею и все пытаясь поцеловать, но она все отворачивается. Последний из них тем временем раздевается.

Стоит опереться на ногу, и все тело прошивает волна боли — настолько мучительной, что меня мутит, голова идет кругом. Я скоро потеряю сознание. Боль невыносима, даже несмотря на опий. Он в таких местах дороже золота.

Пытаясь заставить его отвести взгляд, я указываю на столик:

— Там на столе настойка опия, целая бутылка.

Он на долю секунды отвлекается, и нож уже у меня. Разворачивая противника вокруг оси, я клинком рассекаю ему горло, отталкиваю его прочь и с ножом бросаюсь на обнаженного подонка, вогнав ему клинок в живот по самую рукоять. Приземлившись поверх него, выдергиваю нож и вонзаю ему в грудь. Он трепыхает руками, а кровь с бульканьем вырывается у него изо рта.

Боль от броска накрывает меня с головой, у меня не остается ни капли сил на последнего — насильника сестрички милосердия, но он, вытаращив глаза, выпускает ее и улепетывает из палаты. И тут я теряю сознание.