Читаем Гедонизм полностью

– Выдь-ка во двор

И пройди по прямой,

Вглубь плесневеющих улиц.

Зданий забор

За бетоном немой,

Вдоль пробегают, сутулясь,

Стаи людей.

Уж наверно глупы.

Вряд ли уловят мыслишку…

Балагур.

– Ну лицедей!

Ты и сам из толпы,

Сам ты…

Спутник.

– Я сам из людишек.

Да, это так,

Но любой человек

К всякой судьбе приспособлен.

Даже простак

Возглавляет набег,

Если он силой особен…

Так, ты отвлёк.

Погоди, где же я?..

Точно – закончил на людях.

Мир недалёк,

Он одно возжелал:

Спать, не копаясь до сути.

Всюду киоск:

Кабаки и цеха

По производству загвоздок.

Дышит погост,

И походкой плоха

Мысль, полнящая воздух.

Чувствовал ты

Хоть когда-нибудь, вдруг,

Будто живёшь не на месте?

Будто пусты

За телами вокруг

Лица душевных отверстий?

Будто пусты

Все дома и тома,

Сношены все идиомы?

Чувствовал ты,

Что какой-то обман

За очевидным заломан?

Словно одной

Заменяют мильон

В толще таких же теорий?

Как неродной,

Ты попал в свой же сон…

Знаешь ли ты, что такое…

Вижу, что нет,

По глазам: хоть бы хны.

Может, оно и спокойней.

Вот мой привет:

Я хотел бы войны,

Чтобы в общественной бойне

Всё до низов

Погорело в котле

Поиска новых устоев…

Балагур.

– Стоящий зов!

Но синеть на петле

Будет, кто это устроит.

Да и к чему?

Хоть однажды соврут,

Есть ли нужда не мириться?

Ждёте войну…

Спутник.

– Вот и ты тоже, Брут…

Ладно, всё вздор говорится.

Лучше гляди:

По бокам у стены

Зелень цветёт и густеет.

А впереди

За асфальтом видны

Сквера прямые аллеи.

Если уйдёт

Этот мир от костра,

То при подмоге природы.

Лучший исход.

Балагур.

– А вот в этом ты прав.

Были бы силы и годы!..

Какая же я жалкая гнида, Господи… Нет, Пашка Глевский, ты совсем не прав, совсем не прав. Единственный, кто прав был – это Радин. Почему же я его не слушал и жизнь так губил?.. Вот она, расплата, и пришла, ха-ха.

Ты же, Гоша, как-то раз сказал мне: "Чтобы стать добрым, нужно узнать зло"… Я тогда был ма-аленьким, ничего не понял, а сейчас я понимаю, понимаю! Нет, Гоша, ты умнее Глевского, ты совсем не дурак… Как я раньше этого не видел?

Ты показывал мне, куда идти, но я не слушал и не хотел слушать, и в итоге… как и ты, выстрелил. Хотя нет, не так, не так! Я хуже сделал! Чтобы выстрелить, надо решиться, а я… Мне даже решаться не надо было. Почему я не спас эту женщину, Господи, почему?»

Апатов уже не понимал, размышляет он или говорит, смеётся или плачет – он знал только то, что впервые в жизни его посещает истинное озарение.

«Господи, я ведь уже к тебе обращаюсь, ты слышишь? Я, кажется, поверил. Ещё недавно я спрашивал, какая разница, есть ты или нет тебя… Но теперь я нашёл ответ».

– И каков же он? – вопрошал гигантский белый человек, вошедший в палату через окно и светившийся таким ярким, жизнерадостным светом, что Апатов жмурился и улыбался.

– Он таков, что ты – это наша душа. Как же мы можем полюбить кого-нибудь, когда не верим в душу?

– Но есть же и простая любовь, современная, страстная,– отвечал гигантский белый человек, медленно превращаясь в Гошу.

– Это не то,– проговорил Апатов умилённо.

– Значит, ты понял…

– Можно спросить?

– Спрашивай, конечно.

– Почему добро никого не искушает?

– Ты же и сам знаешь ответ, Сёма. Если бы добро искушало, в нём бы не было свободы. Разве такое добро хорошо?

– Нет!

– Живи, Сёма, и будь счастлив…

После этих слов свет, исходивший от Гошиного силуэта, засиял невыносимо, и Апатов закрыл глаза. Когда открыл, в комнате стало тихо и темно. Он вскочил с койки и подбежал к окну, но и на улице не было ничего особенного.