Читаем Где-то есть ты… полностью

– Какая глупость! Ты здесь. Ты рядом со мной. – Она улыбнулась своей самой доброй на свете улыбкой.

А я вдруг увидела, как на столе в пачке с мягким подтаявшим сливочным маслом плавает таракан. Он был ещё живой и отчаянно отталкивался всеми лапками.

Я остекленело и с отвращением глядела, как это маленькое мерзкое рыжее существо борется за свою жалкую жизнь. Ему хотелось жить, чертовски хотелось, а ведь он погибал в огромной куче еды. Мечта каждого таракана. Мне стало его жалко, даже несмотря на то, что я с детства терпеть ненавижу этих тварей. Ведь я понимала, что значит крепко хвататься за жизнь. Каждый алкаш, заявляющий, что хотел бы утонуть в море пива, сотню раз не прав.

У меня всё ужасно зачесалось, как будто кто-то меня щекочет. Я проснулась. От осознания того, что по мне действительно кто-то ползает, я подскочила как ошпаренная и принялась стряхивать с себя всё. Ощутив чудовищную боль в закованном запястье, я взвыла. Боль в ногах тоже сразу дала о себе знать. Но остановиться я уже никак не могла, по телу то и дело пробегали холодок отвращения и противные липкие мурашки. Я отчаянно отряхивала всё своё тело, скривив губы и издавая звуки «а» и «ы», да ещё и пытаясь встать при этом.

Это была самая настоящая истерика. Для человека, который с детства боится даже смотреть на насекомых, вдруг оказаться в ловушке, где всё вокруг кишит этими гадами, просто смерти подобно. Да ещё в темноте, где нельзя увидеть своего врага, а можно только представлять, насколько он отвратителен.

Я стояла на своём матраце прямо в балетках – какая к черту разница, когда ты в них спишь и даже не можешь элементарно помыться, – переминалась с ноги на ногу, держа руки около рта, и учащённо дышала. Часто-часто всхлипывая, я старалась не прислоняться к стене, вдруг там вездесущие ползающие твари? Теперь мне не уснуть ещё долго: вдруг она из них заползёт мне в ухо или в нос? Хорошо, что на мне джинсы. У них нет шанса заползти мне в трусы.

Я стояла, прислушиваясь и принюхиваясь ко всему и даже к себе. Мои волосы спадали на плечи липкими грязными сосульками, тело пахло плесенью и потом. Во мне ещё можно было узнать прежнюю Еву, которая спряталась под синяками и грязью. Но я уже понимала, что никогда больше мне не быть прежней, не быть легкомысленной и беззаботной.

Сколько же прошло времени с тех пор, как я здесь? Сколько я спала? Какое время суток сейчас? В голове возникали образы несчастных девушек из сводки новостей, виденные мною по телевизору, и их рассказы о том, как их по несколько лет держали взаперти или на привязи жестокие маньяки, как их истязали и насиловали, как они рожали им детей. У меня закружилась от страха голова и задрожали колени. Нет, я сделаю всё, чтобы выбраться отсюда. Если даже мне придётся переступить через себя и своё самолюбие.

В желудке, который прилип к спине, громко заурчало. Хотя я никогда не была толстой, но худенькой я тоже не была, и меня ужасно огорчало, что ни разу в жизни мне не удавалось похудеть и удержать вес, какие бы диеты, ограничения и ухищрения я не придумывала. Вся моя жизнь была заполнена борьбой с лишним весом. Правда, все вокруг говорили, что я нормальная.

Но мне казалось, что нормальная – не идеал. Идеал – это быть стройной. Стройная девушка может надеть любые джинсы и шорты и не будет иметь лишний жирок на талии, который некрасиво нависает над поясом по бокам.

Неважно, какие продукты я исключала, или, допустим, меньше ела, – всё всегда заканчивалось слабостью и головокружением. На этом диеты на какое-то время прекращались. И вот я стою здесь с пустым животом, чувствую, что теперь точно похудею, и понимаю, что мне это даром не надо. Такой-то ценой! Какой дурой я была! Получается, что сама себе накаркала. Прямо как те люди, которые легко бросают на ветер слова о том, как им надоело работать и хочется сходить на больничный, а потом лежат годами на больничной койке с тяжёлыми, порой смертельными, недугами и проклинают свою болтливость.

Давящая боль внизу живота напомнила мне о том, что надо опорожнить мочевой пузырь. Ведро стояло на том месте, где его оставил мой мучитель. Я подтянула его к себе и поставила ближе к батарее. Мне такого даже в страшном сне не снилось, хотя люди пользуются таким туалетом годами, не имея удобств у себя дома.

Я всегда предпочитала, выйдя из машины, сходить по нужде в придорожный лесок, чем в вонючий антисанитарный общественный туалет на заправке. Это выглядело для меня как месть за то, что я вечно корчила из себя ту, которой на самом деле не являюсь. Этакий удар по самолюбию.

Было бы хуже, если бы рядом находились такие же несчастные люди, и нам пришлось бы ходить в это ведро в присутствии друг друга. Хотя в тюрьме же ходят как-то. Фу!