Читаем Гарибальди полностью

Правительство Тосканы вначале не только не препятствовало формированию этих бригад, но даже уступило для этой цели замок Кастельпуччи (в пяти милях от Флоренции). Но Кавур, узнав об этом, решил во что бы то ни стало помешать экспедиции в Папскую область. Во главе флорентийской бригады стал Джиованни Никотера [54]— калабриец, деятель «Молодой Италии» и участник сицилийской экспедиции Пизакане в 1857 году. В 1876 и 1891 годах был министром.}, бывший участник революционной экспедиции Пизакане, приговоренный в свое время судом к пожизненному заключению. Флорентийский губернатор Риказоли резко потребовал, чтобы отряд был распущен, и арестовал Никотеру. Тогда волонтеры пригрозили, что нападут на Флоренцию, если Никотера не будет выпущен из тюрьмы. Гарнизон города в ту минуту был настолько слаб, что пришлось удовлетворить их требование. Никотера был освобожден, волонтеры ликовали. Но они упустили благоприятный момент. Губернатору удалось быстро стянуть войска к городу, и революционеры очутились в ловушке. Теперь не они диктовали требования барону Риказоли, а он им. Он предоставил в их распоряжение два парохода, стоявшие в Ливорно, но потребовал немедленного отъезда. Он взял с Никотеры слово, что тот не тронет папских владений. По соглашению с Кавуром часть волонтеров уехала в Палермо, часть — в Апельсинный залив. Добравшись до Палермо, Никотера написал Гарибальди гневное письмо, заявляя, что «больше не намерен сражаться, пока трехцветное национальное знамя будет осквернено королевским гербом».

Сам Гарибальди не очень-то доверял мадзинистам, затеявшим этот поход, чтобы поддержать сицилийскую революцию: «Чтобы окончательно не нарушить их стратегического плана, я решил лично стать во главе этих 5 тысяч и попытаться с их помощью завоевать Неаполь».

В Апельсинном заливе Гарибальди застал только часть этих волонтеров и узнал, что по приказу командира сардинского военного судна «Гульнара» они отправлены в Палермо. Внезапно выступив перед волонтерами, Гарибальди увлек их пламенной речью. При виде прославленного народного героя эта молодежь готова была идти за ним в огонь и воду. Гарибальди вернулся с ними в Сицилию и направился к мысу Фаро. Во время его отсутствия Биксио подготовил все необходимое для переправы через пролив. Пароходы «Турин» и «Франклин» стояли в Джардини (порту Таормины, на востоке Сицилии), готовые к погрузке на них дивизии Биксио.

Теперь требовалось отвлечь внимание неприятеля в противоположную сторону. Еще 8 августа отряд из четырехсот калабрийцев на семидесяти двух лодках совершил демонстративный десант к северуот пролива. В течение двенадцати дней шел бой. Они стойко держались, отбивая атаки пятитысячной бурбонской армии. То они атаковали Баньяру, то прорывались до Педаволи, то отходили с боем до самого «носка итальянского сапога». В деревне Сан Лоренцо они собрали выборных от Коммуны и провозгласили диктаторскую власть Гарибальди.

Внезапно 19 августа они получили из Мелиты следующую лаконическую записку: «Идите к нам! Гарибальди».

Их миссия была выполнена. Оставаться там дольше было уже незачем: «тысяча» благополучно переправилась через пролив!

20 августа в три часа утра армия во главе с Гарибальди высадилась на крайней южной оконечности Калабрии, между Мелитой и мысом Спартивенто. Она не встретила в месте высадки никакого сопротивления, так как введенные в заблуждение неаполитанцы совершенно не обращали внимания на южный берег Калабрии. Единственное, что задерживало гарибальдийцев, был их корабль «Турин», севший на мель. Убедившись, что спасти его не удастся, они подожгли его и в тот же день тронулись по направлению к Реджо.

Особенность тактики Гарибальди в гористых местах заключалась в том, что он избегал при малочисленности своих сил лобовой атаки и стремился немедленно завладеть горными позициями, господствующими над местностью. Точно так же и здесь он повел своих бойцов извилистыми тропами в горы, в обход Реджо. Сбежав по горным склонам, гарибальдийцы напали на город с востока и застали защитников его врасплох. К вечеру Реджо был в их руках. Но надо было еще удостовериться, не двигаются ли крупные неприятельские силы с севера.

— Я подымусь на гору, — озабоченно сказал Гарибальди Биксио, — посмотрю, что там делается. А вы подождите меня внизу.