Читаем Гарибальди полностью

В минуту великого триумфа и радостной встречи с близкими Гарибальди не забыл о своих больных товарищах. С необыкновенной заботливостью и нежностью он перенес на берег Сакки и Анцани. Последний был очень плох; Гарибальди даже боялся, что он умрет тут же у него на руках.

Пребывание в Ницце явилось сплошным праздником. «Героя Монтевидео» буквально носили на руках. 25 июня он выступил на банкете, данном в его честь в отеле «Иорк». Выступление это очень важно для понимания политических взглядов Гарибальди. Заявляя о своей готовности служить в войсках короля Карла Альберта, он со всей силой подчеркивает, что эта готовность — лишь вопрос тактики, но что по убеждениям он был и остается республиканцем.

— Я всегда был республиканцем, — заявил Гарибальди. — Но сейчас я вижу, что ради блага Италии мне приходится отказаться от единственной формы правления, которая соответствует нуждам отечества, и вступить в союз с Карлом Альбертом… Вы все хорошо знаете, что я никогда не был сторонником королей. Но поскольку Карл Альберт берется защищать народное дело, я считаю себя обязанным предложить ему помощь свою и товарищей.

Не прошло и пяти дней, как Гарибальди распрощался с родными и уехал в Геную, — надолго, может быть, навсегда; ведь он ехал воевать с врагами итальянской свободы!

В Генуе Гарибальди навестил умирающего Анцани, которого перевезли туда тотчас по приезде в Италию. Это была их последняя встреча. Вскоре Гарибальди уехал в ставку главнокомандующего в Ровербелло.

Через несколько дней в Геную приехал Джакомо Медичи. Как было условлено в Америке, Медичи усердно вербовал добровольцев в Тоскане и терпеливо ждал на берегу прибытия «корабля с белым флагом, пересеченным черной полосой». Он совершенно не подозревал, что планы Гарибальди изменились. Долго пришлось бы ему «ждать у моря погоды», если бы он случайно не узнал о приезде Гарибальди в Ниццу. Однако при встрече с Гарибальди в Турине Медичи забыл свою обиду и сердечно обнял своего учителя и друга.

— Что слышно в Ровербелло? — спросил Медичи. — Вы ведь поехали туда, чтобы предложить свою шпагу Карлу Альберту?

Гарибальди презрительно усмехнулся:

— Эти люди, — сказал он, — не заслуживают, чтобы мы им подчинялись. Нет, это не люди, дорогой Медичи! Единственное, чему мы должны теперь служить, это отечество и только отечество!

Больше он не желал ничего рассказывать, несмотря на настойчивые просьбы Медичи.

А дело обстояло так. 4 июля в ставке состоялось свидание Гарибальди с королем Карлом Альбертом. Король, как этого и следовало ожидать, обошелся с ним очень холодно и сухо, предложил ему «уехать в Турин и там дожидаться распоряжений военного министра Риччи». Долго пришлось ждать герою… Наконец Риччи соблаговолил пригласить его во дворец. Министр завел длинную беседу, пересыпанную пустыми любезностями, и вскользь заметил:

— А знаете, что бы я вам посоветовал? Поезжайте-ка в Венецию. Там во главе маленькой флотилии из нескольких барок вы сможете быть полезным Венеции в качестве корсара. Думаю, что это самое подходящее для вас место и занятие.

Гарибальди, пожав плечами, спокойно отвечал:

— Вы ошибаетесь, сеньор, я вольная, а не ручная птица.

Второй раз Гарибальди предложил свою жизнь и шпагу итальянским «либеральным» властителям (первый раз — Пию IX) и вторично получил высокомерный отказ. Сам Карл Альберт, смертельно ненавидевший республиканцев, не желал, конечно, связываться с революционером и бывшим изгнанником. Тем более, что этот «бандит 1-й категории» (как значилось в приговоре суда) был когда-то его же собственным, короля, именем приговорен к позорной казни!

«Я увидал его, — писал впоследствии Гарибальди, — увидал этого человека, который убил благороднейших сынов Италии, который приговорил меня и других товарищей к смертной казни… И я понял, отчего он так холодно со мной обошелся. Однако я готов был служить Италии при короле с тем же рвением, как намерен был служить при республике. Объединить Италию, освободить ее от проклятых чужеземцев — такова была цель моя и всех моих соотечественников в то время. Скажу лишь, что, будучи приглашен возглавить войну за независимость, Карл Альберт не оправдал нашего доверия… Он был главной причиной итальянского поражения».

Оскорбленный, страдающий от приступов лихорадки, схваченной в Ровербелло, Гарибальди уехал в Милан. Там он предложил свои услуги временному правительству Ломбардии; состоявшему из сторонников конституционных реформ. В революционном городе «героических пяти дней» Гарибальди встретил значительно большее понимание и сочувствие. С балкона отеля «Белла Венециа» он произнес речь перед приветствовавшей его толпой:

— Дорогие миланцы! Я благодарю вас за овации, но теперь нельзя тратить время на крики и болтовню, — теперь время действовать! Мы должны преградить врагу путь в наши прекрасные земли!