С точки зрения расположения и строения зубов, у Мейсона был очень небогатый выбор. Почти все породы имели набор, достаточный для решения своих задач. Они обладали тремя парами острых резцов, парой удлиненных клыков, четырьмя парами малых коренных зубов и тремя парами мощных, всесокрушающих коренников — верхних и нижних. Итого — сорок четыре зуба.

Любая свинья с удовольствием сожрет мертвеца, но, для того чтобы съесть человека живьем, все же требуется некоторое обучение. Выведенная Мейсоном на Сардинии порода к выполнению этой задачи была готова.

После семи лет работы и множества пометов результаты оказались… просто великолепными.

Глава 16

Когда все актеры, за исключением доктора Лектера, собрались в горах Сардинии, Мейсон сосредоточил свое внимание на проблеме сохранения сцены смерти доктора для вечности и на том, как лучше самому насладиться этим зрелищем. Необходимые приготовления уже были давно сделаны, но сейчас следовало дать команду, чтобы все исполнители привели себя в состояние боевой готовности.

Свои весьма деликатные дела Мейсон вел по телефону через коммутатор легального букмекера, контора которого располагалась в Лас-Вегасе, в районе Кастауэй. Его беседы были хилыми, незаметными ручейками, вливающимися в мощный поток субботних и воскресных телефонных звонков конторы, Звучавший как хорошее радио голос Мейсона — за вычетом взрывных и шипящих звуков — летел из государственного лесного заповедника в пустыню и оттуда через Атлантический океан, вначале в Рим. В квартире на седьмом этаже дома, стоящего на виа Архимед позади отеля того же названия, хрипло по-итальянски зазвонил телефон. В темноте раздались сонные голоса:

— Cosa? Cosa c'e?

— Accendi la luce, idiota.[19]

На тумбочке рядом с постелью вспыхнула лампа. В постели находились три человека. Лежавший ближе всех к телефону молодой человек поднял трубку и передал ее расположившемуся посередине мужчине постарше. На другом краю кровати лежала блондинка, на вид лет двадцати. Когда зажглась лампа, она подняла заспанное личико, но тут же вернулась ко сну.

— Pronto, che? Chi paria?[20]

— Оресте, дружище. Это Мейсон.

Мужчина постарше, сразу проснувшись, знаком приказал молодому человеку налить стакан минеральной воды.

— О, Мейсон, друг мой, простите. Я спал. Сколько у вас там времени?

— Уже везде, Оресте, час поздний. Вы помните, что я обещал сделать для вас и что вы должны сделать для меня?

— Ну конечно.

— Час настал, дружище. Вам известно, что я хочу. Я хочу, чтобы съемка велась двумя камерами и чтобы звук был лучше, чем в тех порнофильмах, которые вы обычно снимаете. Необходимо, чтобы вы обеспечивали себя электроэнергией самостоятельно, поэтому смонтируйте генераторы. Но только подальше от съемочной площадки. Кроме того, мне надо, чтобы были ландшафтные съемки — позже мы их вмонтируем, — и не забудьте записать пение птиц. Прошу вас завтра проверить все на месте и начать установку оборудования. Закончив подготовку, вы сможете вернуться в Рим до начала съемок. Охрану съемочной площадки на время вашего отсутствия я обеспечу. Однако прошу вас постоянно находиться в двухчасовой готовности. Вы все поняли, Оресте? Вознаграждение ждет вас в «Ситибанке». Вы поняли, Оресте?

— Мейсон, как раз сейчас я делаю…

— Вы хотите сделать это, Оресте? Разве не вы мне сказали, что вам надоело снимать фильмы о сексе и убийствах или лепить псевдоисторический бред? Неужели у вас пропало желание создать подлинно художественное произведение?

— Нет, не пропало.

— В таком случае отправляйтесь сегодня. Деньги получите в «Ситибанке».

— Куда отправляться, Мейсон?

— На Сардинию. Летите до Кальяри. Там вас встретят.

Второй звонок был в Порто-Торрес, расположенный на восточном побережье Сардинии. Здесь объяснений не потребовалось, так как машина уже давно была установлена. Машина действовала так же эффективно, как и портативная гильотина Мейсона, хотя, может быть, и несколько медленнее. С точки зрения экологии машина была не менее чистой, чем гильотина.

Часть II

ФЛОРЕНЦИЯ

Глава 17

Ночь в самом сердце Флоренции. Исторические здания старого города украшены художественной подсветкой.

Поднимающийся из тьмы площади, залитый светом палаццо Веккьо с его сводчатыми окнами и мощными стенами казался воплощением средневековья. Зубцы стены по периметру крыши светились так, как светятся в ночь Хеллоуина прорези в тыкве со свечой внутри. Темноту неба пронзала освещенная сторожевая башня.

Перед светящимся белым циферблатом башенных часов охотились на москитов летучие мыши. Они будут это делать до тех пор, пока в воздух не взовьются разбуженные колокольным звоном ласточки.