Читаем Галопом к столбу полностью

закуской по-хозяйски расположились Герасев и

Репкин.

- Это я из-за Антона. Ему после перепуга для

здоровья полезно, - пояснил Герасев. Указал на

бутылку с портретом Пушкина. - А водка-то какая!

Самая лучшая в Москве. Синюшина подарок.

Лексей Василич, прими с нами стаканчик.

Матвей Григорьевич Синюшин, державший

рысаков на призовой конюшне Герасева, был

совладельцем и председателем правления

«Товарищества парового водочного и ликёрного

завода, складов русских виноградных вин и

коньяков Синюшина и Смородинова». В 1881 году,

235

когда Москва отмечала восьмидесятилетие со дня

рождения Пушкина, он тоже не захотел остаться в

стороне. Выпустил водку под названием «Столовое

вино Пушкинское». Пил её Алексей, действительно

хорошая водка, не хуже смирновской.

- В другой раз. Семён Терентьевич. Сейчас

хлопот полон рот.

- Да я понимаю, дела…, - Герасев,

пошатываясь, встал из-за стола и отвел Алексея в

сторону. - Давеча, когда ты Антона за какого-то

Подьячева принял, мелькнуло у меня в голове -

знакомая вроде фамилия, а вспомнить не могу… А

теперь вот вспомнил. Знаю я одного Антона

Ивановича Подьячева.

Лавровский улыбнулся:

- Этих Антонов Ивановичей Подьячевых хоть

пруд пруди… Только в Москве, по состоянию на

вторник, их проживало аж десять штук.

- А мой не в Москве живет. В Париже. В

последний раз мы с ним прошлым летом виделись,

когда я

на Венсенском ипподроме

Интернациональный приз взял… Просил он меня

помочь ему сторговать несколько рысаков в Москве

- Полкана, Наветчика, Зиму. А особенно Удалым

интересовался… Устрой, говорит так, что бы

Малютин жеребца уступил - в накладе не

останешься.

- Очень любопытно. И кто же этот Подьячев?

- Он директором на призовой конюшне барона

Гинсбурга служит.

236

- Эдакий красавец-брюнет с закрученными

усами?

- Не… Маленький, плюгавенький… Ведь он

лет двадцать назад на московских скачках жокеем

был. Потом в Париж укатил, совсем там

офранцузился - Антуаном себя величает. Постарел

сильно. Но по питейной части до сих пор мастер!

Мне в этом деле фору может дать!

Глава 21

И снова усатый брюнет

Искать извозчика не пришлось. У ипподрома

их ждал Семён Гирин. Взглянув на его пасмурное

лицо. Лавровский предположил:

- Судя по твоему виду, ничего нового тебе

выяснить не удалось.

- Удалось, - вздохнул Семён. - Узнал я кто

аттестат взял.

- Ай, да молодец! Нас с Сергеем «за флагом»

бросил, показал кто из троих настоящий сыщик. А

чего не рад?

- Нечему тут радоваться. Ольга Карловна это.

- Как дознался?

- Да она сестре моей Насте о своей беде

рассказала. А та настояла, чтобы со мной

посоветовалась.

237

… Ольга Гехт два раза в неделю навещала

своего брата Карла Карловича, находящегося в

Преображенской больнице для душевнобольных. В

один из её приходов он разрыдался:

- Мы пропали. Ольга… Приходил мой

знакомый, который знает про «Амстердам».

Грозится всё рассказать Малютину.

Ольга побледнела. Разумеется, она утаила от

своего нынешнего «мужа», что ещё не так давно

была «дамой из «Амстердама».

- Что ему надо? Денег? Пусть скажет сколько -

я достану.

- Нет. Он хочет, чтобы ты принесла ему

аттестат одного из малютинских рысаков. Ты

знаешь, где Николай Павлович хранит документы

по заводу?

- Знаю. Но я ни за что не…

- Ольга! неужели ты не понимаешь, что если

Николай Павлович прогонит тебя, мы оба

пропадём… Куда ты пойдешь? В цветочницы? Или

опять в «Амстердам»? А что делать мне без твоей

помощи? Со своим слабым здоровьем я на казённых

харчах долго не проживу.

Через несколько дней она принесла ему

аттестат Удалого. А Карл Карлович передал ей

записку и несколько беговых афишек:

- Накануне возвращения Николая Павловича

афишки подкинь в комнату лакея Нестора.

- А записка? Кому её передать?

238

- Никому. Просто когда к вам придут сыщики

или судебный следователь подложи её в карман

кому-нибудь из них. Надо обязательно сбить их со

следа. Иначе мы пропали!

Она сделала всё как велел брат…

- А с чего вдруг Ольга Карловна решила

покаяться? - спросил Малинин. - Честно признаюсь,

в душевное переживание подобных женщин верится

слабо.

- Опасается она за свою жизнь. Карлушка-то

вчера преставился.

- Как это преставился? - не понял сразу

Алексей.

- Поехала она вчера проведать его. А ей

говорят, умер, дескать, ваш братец. Надзиратель ещё

шепнул, по-секрету, что отравили его, поэтому и

тело в мертвецкую полицейского дома отвезли.

- Вот так всегда - человек предполагает, а бог

располагает. - перекрестился Алексей. - Встречу с

Ширинкиным придётся отложить на потом. А

сейчас, друзья мои, поехали-ка в сыскное. Кстати,

друг мой, у тебя адресные листки Подьячевых,

случайно, не сохранились?