Читаем Галопом к столбу полностью

встал из-за стола ему навстречу.

- Рад, очень рад, что так скоро откликнулись

на моё приглашение.

- Приглашение? Меня, Иван Иванович,

повесткой вызвали, как какого-нибудь

неплательщика торговых сборов и податей.

- Какой повесткой?

- Обычной. Надлежит, дескать, вам 12 января

к десяти часам утра явиться к старшине мещанской

управы. Даже о причине вызова сообщить не

удосужились. Я два дня голову ломал - чем

провинился, - притворно вздохнул Алексей.

- Вот ироды! Я распорядился, чтобы от моего

имени вас пригласили в удобное время для

приватной беседы, имеющей большое

государственное значение. Будьте уверены, Алексей

Васильевич, виновника я найду и примерно накажу.

Он у меня наградных к Пасхе не получит… Да вы

бекешу-то снимайте, натоплено у меня жарко.

Курите, если угодно. А может чайку?

- Удобно ли? Ваши люди, поди, уже домой

собрались.

208

- Вот уж нет! Пока я сам на службе, ни один

об этом даже не помыслит. Хоть до утра сидеть

будут!

Алексею вспомнилось, как медленно, даже в

случаях «подмазывания», решаются все вопросы в

управе. Не удивительно, при таком порядке, рано

или поздно служащие начинают жить по старому

правилу: «От дела не бегаем, но и дела не делаем».

Алексей знал, не такой человек Шестёркин,

чтобы в своём кабинете, ни с того ни с сего, кого

попало чаем потчевать. Причина должна быть

серьёзная. Поданные к чаю лимон и ром

подтверждали это… К концу второй чашки стало

ясно, чем вызвано такое радушие. Оказывается,

нажаловался полицмейстер 2-го отделения генерал-

губернатору на Ивана Ивановича, отвечающего за

создание добровольной народной охраны на севере

и северо-востоке Москвы. А Долгоруков на

заседании городского попечительства, при всех,

отчитал его как мальчишку.

- Особо недоволен, его сиятельство тем, что

до сих пор нет охраны на Пресне. Ходынке, в

Сущёво.

- А как же 1-я Ходынская сотня? -

поинтересовался Алексей, стараясь перевести

разговор на интересующую его тему. - Даже я о ней

наслышан.

- Маловато там народа - человек тридцать

всего. Да и те железнодорожники. А Владимир

Андреевич этой публике не доверяет. Они, говорит,

209

смутьяны известные, а набирать надо побольше

людей благонамеренных - наездников, конюхов и

прочую беговую прислугу. Велел он мне за

содействием к Александру Васильевичу

Колюбакину обратиться.

- Это разумно. Колюбакин, как вице-

президент бегового общества, многое может.

- Вот я и обратился. А он меня к вам

направил. Лучше господина Лавровского, мол,

никто у нас в людях не разбирается, он поможет

самых достойных подобрать.

Алексей не удивился. Такая уж привычка у

Колюбакина - перекладывать на других то к чему у

самого душа не лежит. Причем, даже заранее не

предупредив. Знает, что его все уважают и не

откажут.

- Так поможете?

- Попробую, Иван Иванович. Потолкую кое с

кем.

- Мне бы, для начала, нескольких сотников

подыскать, таких же толковых как Комаров.

- А его кто вам порекомендовал? Или он сам

услуги предложил?

- Порекомендовал мне его кто-то из знакомых.

- А кто именно?

Шестёркин задумался:

- То ли Сумбул из городской управы, то ли

заведующий водопроводом Зимин… Нет, не они…

Точно, в Купеческом клубе! Херсонский помещик

210

Горицветов Владимир Иванович. Мы с ним на обеде

рядом сидели.

В доме Поярковой никого, кроме кухарки, не

оказалось. Хозяйка уехала в театр, а нового

дворника, вместо убитого во вторник Тимофея, на

службу пока не взяли.

Кухарка, пышногрудая и широкобёдрая

женщина лет за тридцать обрадовалась

неожиданному гостю. Охотно пустилась в

разговоры:

- Не каждый сюда и пойдёт. Приличного

дворника в такой дом и калачом не заманишь. Да и я

хочу с места уйти.

- А что так? - поинтересовался Малинин. -

Платят мало?

- Не. На жалование грех обижаться. А вот

смотреть на все эти непотребства сил моих больше

нет.

- Какие непотребства? Татьяна Ивановна, с

виду, очень порядочная женщина.

- Так то с виду, а на самом-то деле… Ох,

матерь божия, царица небесная прости меня

грешную, чуть слово зазорное не сорвалось, -

кухарка мелко перекрестила рот. - Что ни день, то у

хозяйки новый кавалер. А то и двое-трое.

- Сразу?

- Сразу или по очереди того не ведаю - я с

ними в спальной и блудуаре не была.

211

Сергей улыбнулся. До чего же метко

переделали москвичи модное французское слово

будуар. Как говорится, не в бровь, а в глаз.

- А скажи-ка мне…

- Настя, - представилась женщина. - Настей

меня кличут. Вы, небось, о хозяйкиных гостях меня

расспросить хотите?

- Угадала, Настенька. Интересуют меня её

гости. Особенно те, кто с Владимиром Ивановичем

приходили.

- Всё как есть расскажу… Да, что же это мы с

вами, барин, на морозе-то стоим? Пойдёмте ко мне в