Читаем Галопом к столбу полностью

иначе. Но все без исключения знакомые величали её

Матрёной Марковной - очень уж похожа на одну из

героинь непристойной поэмы, ошибочно

приписываемой Ивану Баркову. И по внешности, и

по привычкам, и по манере разговора. А самое

главное она, как и «барковская» Матрёна Марковна

занималась сводничеством. Правда жила не «в

домишке о двух окошках на Полянке», а в

собственном двухэтажном доме в Сокольниках.

Уважало Матрёну Марковну московское

купечество, в особенности его женская половина.

Умела она потрафить любой купчихе, с полуслова

угадывала её самые сокровенные желания, о

которых та порой и вслух сказать стеснялась. Им с

ней было легко и просто, не то, что с утончённой

105

Прасковьей Фёдоровной, пересыпавшей речь

непонятными французскими словами, или с грубой

матершинницей Марфой, которая к тому же

отличалась набожностью и в пост напрочь

отказывалась помогать в блудных делах.

Дом Самохиной находился на 6-м Лучевом

просеке. Места глухие. Там частенько пошаливали.

Особенно летом, когда шпана с Хитровки и других

трущоб перебиралась «на дачу». Бывшего

городского голову Лямина однажды ограбили в

собственном саду - даже шёлковые подштанники

забрали. Доставалось и Матрёне Марковне: то у

кухарки, возвращающейся с базара, корзинку с

провизией отнимут, то простыни, развешенные для

просушки, с верёвок утащат. Местная полиция

только сокрушённо разводила руками.

Не на шутку перепугалась Матрёна Марковна,

когда получила записку: «Сиводня вечёр попожи

двести рублёв под большую берёзу у поворота. А то

дом спалим». Люди знающие посоветовали ей

сходить в сыскное, подсказали к кому именно

обратиться. Она так и сделала. С тех пор шпана дом

сводни за версту стороной обходит, а Степанов и

Соколов стали своими людьми у Самохиной…

Соколов, севший на козлы пролётки вместо

отправленного в больницу Кузьмича, оказался

кучером умелым. Вскоре, хотя все дороги в

Сокольниках были засыпаны снегом, они подъехали

к двухэтажному деревянному дому.

106

- Она, что по ночам не спит? -

поинтересовался Малинин, увидев освещённые

окна.

- Спит, да только не всегда. Сегодня у неё

гостит вдова … э … одна миллионщица.

- А ты откуда знаешь?

- Да она к Марковне раз в неделю, со вторника

на среду, уже третий год наведывается. Зазорно ей

полюбовников дома принимать, а в гостиницу, когда

вся Москва в лицо знает, тоже не пойдёшь.

Ночной сторож и дворник встретили сыщика,

к немалому удивлению Сергея, словно начальника.

- Александр Иванович, разрешите доложить, -

пробасил дворник. - У нас всё в полнейшем

порядке. Шпана больше не беспокоит. Как пуганули

мы с вами их в прошлый раз, больше и на глаза не

показываются.

А сторож добавил:

- Егорка Резаный, перед самым Рождеством,

крутился возле дома. Так я ему всё разобъяснил, как

вы учили.

Внимательно присмотревшись, Малинин

узнал и сторожа и дворника - раньше они служили

городовыми в 1-м участке Тверской части.

- Оба по здоровью со службы ушли, - пояснил

Соколов. - Вот я и пристроил их сюда. Надёжные

ребята.

Через сени и переднюю, они попали в

небольшую уютную гостиную: потолок

расписанный райскими птицами и купидонами,

107

старомодная мебель красного дерева - круглый стол,

диван, тяжеловесные кресла. Широкий подоконник,

как и в большинстве мещанских и купеческих

домов, заставлен разнообразными бутылками с

настойками. наливками и медами собственного

изготовления.

Маленькая сухонькая старушка, дремавшая в

одном из кресел с вязанием в руках, вскинула глаза

на вошедших:

- Санька! Радость-то, какая… Дуняша!

Накрывай стол для гостей дорогих. Неси всё, что

бог и люди добрые послали. Да икры не забудь

побольше подать. Мне её перед Рождеством сам

рыбник Мочалов прислал, такой в Охотном ряду не

сыскать. А мы пока настоечки по рюмочке выпьем.

- Мне рябиновой, - попросил Соколов.

- Помню, помню твой вкус. А вам, сударь?

Извините, не знаю, как звать-величать.

- Сергей. А выпью я, пожалуй, тоже

рябиновой.

Настойка оказалась крепчайшей, аж слезу

вышибала.

- Ох, хороша, - крякнул от удовольствия

Соколов. - Марковна, на поклон мы к тебе пришли.

- Дело житейское, - лукаво улыбнулась

старушка. - Вам какого сословия краль-то

подыскать? Купчих, дворянок или из простых?

Замужних предпочитаете? Вдов? Или девочек? Это

похлопотнее для меня будет. Но, как в сказках

108

сказывается: «Я хоть душу заложу, а тебе всё ж

угожу».

- Молодой человек нас интересует, Матрёна

Марковна, - сказал Малинин. - Кареглазый, роста

среднего, плотного телосложения…

- Не по моей части это, - обиженно поджала

губы сводня. - Отродясь я такими срамными делами

не занималась.

Она с укоризной посмотрела на Соколова. Ты

кого, мол, привёл?

Тот расхохотался: