Читаем Галиндес полностью

– Тогда какой мне смысл отвечать вам? Вы будете меня пытать? Этим я отвечаю, когда они начинают меня пытать.

– Бога ради, я не палач, и я не верю, что вас пытали. Мне сказали, что вы сопротивлялись.

– Сопротивлялся? Чему? Незаконному задержанию? Похищению? Как может сопротивляться человек, которого усыпили?

– Я могу только обещать вам приложить все усилия, чтобы ваш арест был оформлен законным образом.

– Вы потребовали, чтобы вам предъявили судебный ордер на мой арест?

– Нет.

– И этого не потребовали ни посол в Вашингтоне, ни посол здесь, в Доминиканской Республике?

– Мне не докладывают о действиях послов.

– Кто вы такой?

– Ваш соотечественник. И вы должны мне доверять хотя бы поэтому.

– Вы баск?

– Нет. Не имеет значения, откуда я.

– У нас есть что-то общее: я ведь никогда не был радикально настроен против испанцев и почти всю жизнь прожил в Мадриде. И я прошу вас ради того, что у нас есть общего, – вытащите меня отсюда!

– Я не могу.

– Тогда какой мне смысл отвечать на ваши вопросы?

– Я постараюсь, чтобы они не переходили границ.

– Из чего вытекает, что вы можете сделать и так, что они будут переходить границы.

– Этого я не говорил.

В голосе его отчетливо чувствуется раздражение: ему не нравится роль, которую ты ему отводишь. Наверняка до сих пор он был о себе самого высокого мнения, а ты без конца ставишь это под сомнение.

– Вы производите впечатление хорошего человека.

– Плохим я себя не считаю.

– Разве вам не кажется, что я прошу самую малость? Только, чтобы меня вытащили отсюда прежде, чем я начну сотрудничать с вами.

– В мои функции не входит определять, что разумно, а что нет.

– Тогда я отказываюсь сотрудничать с вами.

– Если я уйду, ваша судьба будет решена.

– Тогда, прежде чем уйти, посмотрите на меня как следует и постарайтесь никогда не забывать.

– Я прошел всю войну и видел ситуации похлеще. Я сам был в подобной ситуации в вашем застенке.

– У меня никогда не было застенка.

– Вы несете ответственность за зверства красных.

– А вы – за другие зверства, те, что длились много веков.

– Я думаю, что вас не так уж и пытали: язык у вас по-прежнему подвешен неплохо.

– Хотите посмотреть?

И ты открываешь рот, с трудом высовывая распухший, окровавленный язык; если бы хватило сил, ты бы выплюнул и сгустки крови. Бородач сначала моргнул, потом прикрыл глаза, а потом опустил взгляд на бумаги, которые стал запихивать обратно в папку.

– У каждого тот конец, который он заслужил.