Читаем Гайдзин полностью

– Прах обратится во прах, море и небо востребуют принадлежащее им, и дикие ветры станут шептать друг другу, что этот добрый, прекрасный молодой человек встретился со своим Создателем слишком рано, слишком рано…

Вместе с товарищами он толкнул гроб в последний раз, тот накренился и рухнул в океан.

Катер перевалился на другой борт, освободившись от его тяжести, поджидавший порыв ветра ударил в корпус и накренил его еще больше. Левый фальшборт ушел под воду. Все ухватились за поручни, кроме боцмана и кочегара, твердо стоявших на ногах. Анжелика, ослабев от слез, не удержалась и заскользила вниз. Ее почти выбросило за борт, когда Джейми метнулся вперед, поймал ее и отчаянным усилием втащил обратно, держась за стойку второй рукой. Ветер сорвал с нее вуаль и шляпу и, кружа, унес их; в этот миг кочегар, упираясь натренированными ногами, съехал к ней по скользкой палубе, поднял ее, кое-как дотащил до каюты и с грохотом скатился вслед за ней по ступеням.

Температура упала. Начал накрапывать дождь. Шквал обрушился на них. Джейми прокричал:

– Боцман, давайте к дому!

– Вам лучше оставаться внизу, сэр-р! – прокричал Тинкер в ответ, уже решив про себя, что и как нужно делать.

Он подождал, пока кочегар, грязно ругаясь и проклиная все на свете, не добежал до люка машинного отделения и не закрыл его за собой, а Джейми, Хоуг и Скай благополучно добрались до каюты. Дождь превратился в ливень и немилосердно хлестал по стеклу. Море вздыбилось.

Тинкер просигналил «малый вперед», переложил руль влево и стал поворачиваться боком к ветру. Нос катера зарылся в высокой волне. Судно храбро вырвалось на поверхность, вода хлынула по палубе и разбилась об окна каюты и рулевой рубки. Катер продолжал поворачивать.

– Ну-ну, потише, – процедил боцман, крепко сжимая зубами мундштук трубки, – ради бога, ведь мы же друзья, мы только что отдали тебе внука старого Зеленоглазого Дьявола.

Разворот был трудным. Волны, гонимые ветром, накренили катер так, что тошнота подступила к самому горлу, и когда тот попытался выпрямиться, они не уступили, заваливая его еще больше набок. В каюте все четверо вцепились в поручни из последних сил, все незакрепленные предметы кувырком полетели к противоположной стене. Снова Анжелика не удержалась, но Скай и Джейми помогли ей; в этот миг никто из них почти не думал ни о чем другом, кроме шторма. Лицо Хоуга стало грязно-серым. В горле у него заклокотала желчь, и он со стоном лег на пол.

– Это только разворот, – прокричал Джейми, перекрывая шум ветра и грохот в каюте. Катер завертелся винтом, и Анжелика испуганно уткнулась лицом Макфею в плечо. – Еще секунда, и станет легче. – Он видел, что море разыгралось сильно, но не чрезмерно. Пока что. Кроме того, он был абсолютно уверен в боцмане и в самом судне, пока двигатель продолжал работать. – Не тревожьтесь!

Боцман Тинкер думал то же самое и решил спешить на всех парах к подветренному берегу. При необходимости у них было достаточно времени, чтобы развернуться назад, носом к ветру, бросить штормовой якорь – ведро на конце веревки, которое поможет твердо удерживать катер носом к ветру, – и переждать шторм в море.

– Если он, черт подери, сможет переждать то, в чем, черт подери, никогда не должен был оказаться! – проворчал он, налегая на рулевое колесо и борясь с давлением водяной толщи.

Катер развернулся и выпрямился. Ветер подтолкнул его, нос нырнул вниз, когда следующая волна прокатилась мимо, потом судно тошнотворно заскользило вверх, замерло на гребне и рухнуло к подножию новой волны. Все на борту поморщились. Опять то же самое, и опять падение вниз с громким всплеском; на этот раз они изрядно черпнули воды. Вниз, вниз, вниз, потом снова вверх, вверх, вверх, еще выше, и потом трах-х-х, и вспененная вода заструилась мимо окон, окатив всю палубу. Анжелика издала тихий стон. Джейми обнимал ее одной рукой, другой намертво вцепившись в поручень. Дождь хлестал по кормовым окнам и двери. Напротив них в углу стоял Скай, наклонив голову, его рвало. Хоуг лежал на полу лицом вниз, столь же беспомощный.

Наверху в рулевой будке боцман раскачивался из стороны в сторону, легко удерживая равновесие на вздымающейся и тут же уходящей из-под ног палубе. Его судно было полностью послушно ему. Дождь и брызги заливали окна, но он мог видеть море достаточно хорошо и не давал волнам накатываться прямо с кормы, а брал их чуть наискосок, немного гася полную силу моря, швырявшего их вверх-вниз; катер при этом слегка покачивался с боку на бок, добавляя мучений пассажирам, но они ведь целы и невредимы, верно? Он широко ухмыльнулся, довольный собой, покорившим за свою жизнь столько штормов; будет еще время и для страха за тремя-четырьмя бокалами горячего грога на берегу перед горящим камином через час или два. С радостным видом он снова затянул свою шальную морскую песню.

И тут сердце его остановилось.

– Господь Милосердный! – вырвалось у него.