Он заметил, что, едва он произнес это, взгляд Мэйкин стал тверже кремня и уперся в Райко, которая тут же слегка порозовела. «А-а, – радостно подумал он, – они уже знают, да и как им не знать, ведь они спят с ненавистными гайдзинами! Клянусь всеми богами, если боги существуют, то, что им известно, разумеется, должно быть без промедления пересказано „Гёкояме“».

– Такое известие могло бы… нет, даже наверняка уймет его боль, – сказал он, кивая с мудрым видом, как и пристало банкиру. – И вашу тоже.

Глава 44

Клипер «Гарцующее облако» качнулся на якоре при вечерней смене прилива.

– Якорь в порядке, сэр, – доложил первый помощник.

Капитан Стронгбоу кивнул и продолжил попыхивать своей трубкой.

Они стояли на квартердеке. Над их головой поскрипывали на ветру реи и блоки. Стронгбоу был плотным, крепким человеком пятидесяти лет с чистыми глазами.

– Ночь будет свежая, мистер, прохладная, но не слишком. – Он улыбнулся и добавил тихо: – Хорошая ночка для наших гостей, а?

Первый помощник, такой же высокий, крепкий и обветренный, но вдвое моложе, тоже смотрел на них и широко улыбнулся:

– Да уж, сэр.

Анжелика и Малкольм стояли рядом на главной палубе внизу, облокотившись на фальшборт, и смотрели на огни Иокогамы. Малкольм был в пальто, надетом поверх удобной рубашки, брюках и мягких туфлях и на борту клипера, впервые без особых неудобств, пользовался только одной тростью. Она, в длинном свободном платье, накинула на плечи теплую красную шаль. Они стояли возле палубной пушки. Клипер нес десять тридцатифунтовых орудий по правому и по левому борту, а также нарезные пушки на носу и на корме, и его канониры были не хуже, чем в Королевском флоте. Так утверждал Стронгбоу. Это не распространялось на все их клиперы, торговые суда или пароходы.

– Красиво, не правда ли, моя дорогая жена? – спросил Малкольм, чувствуя себя по-настоящему счастливым, что бывало с ним нечасто.

– Сегодня вечером все в мире прекрасно, mon amour, – ответила она, теснее прижимаясь к нему.

Они только что поужинали и теперь ждали, когда в парадных покоях – каюте, которую они занимали, – уберут со стола и все приготовят. Каюта была просторная, занимала всю корму. Обычно она предназначалась для капитана, если только тайпана не было на борту, – один из многих законов, положенных Дирком Струаном тридцать лет назад; флот компании до сих пор придерживался каждой буквы его указаний: лучшая плата, чистота, обученность и готовность к бою.

Стронгбоу внимательно смотрел на отлив, оценивая его. В этих водах изменения в отливе могли возвещать приход, много часов спустя, цунами, гигантской волны, поднятой, может быть, за тысячи миль отсюда подводным землетрясением. Эта волна поглощала все на своем пути в океане и сметала целые города, когда обрушивалась на берег.

Убедившись, что отлив проходит нормально, он снова поднял глаза на Струана. Он был рад, что Малкольм на борту, был рад новым распоряжениям отплыть завтра рано утром на всех парусах и поспешить в Гонконг, зная, как знали все они, что Тесс еще много недель назад приказала молодому человеку возвращаться домой. Но его тревожило то, что он привезет и девушку.

«Бог ты мой, будь я проклят, если могу называть ее миссис Струан! Такая есть только одна, – думал он. – Юный Малкольм женился? Вопреки ее приказам? Вопреки ее неодобрению? Он, должно быть, совсем сбрендил! Имеет ли их брак законную силу? По морским законам да, если бы они были взрослыми, но это не так. Развернет ли она все обратно? Ставлю сломанный пенни против золотой гинеи, что да. Она придумает двадцать способов аннулировать их брак, вы и чихнуть не успеете! Черт, ведь это надо что делается!

Как тогда быть с девушкой? Что с нею станется? А юный Малкольм? Как, громы небесные, он может выстоять против нее? О, я рад, что не мне пришлось их венчать, хвала Создателю. А я бы согласился, попроси он меня? Ни за что на свете! Никогда!

Тесс взбеленится не на шутку и из-за их несовершеннолетия, и из-за того, что невеста католичка. Быть еще одному королевскому сражению, на этот раз мать против сына, битва насмерть, без правил, а все мы знаем, в какую свирепую львицу она превращается, ежели ее разозлить – хуже моей Кэт, – хотя и юный Малкольм переменился, таким жестким я его еще никогда не видел, да и решительности у него прибавилось. Почему? Из-за девушки? Одному Богу известно, но это было бы славно – снова иметь настоящего тайпана, мужчину.

Нечего и думать, юный Малкольм без ума от нее, да и кто возьмется его в том винить? Уж никак не я! Я бы и сам на ней женился, будь у меня возможность, но, клянусь Богом, на этот раз я не стану торопиться с докладом, не брошусь напиваться и спать с моей Кэт». Он усмехнулся. Кэт была его любовницей уже много лет, китаянка из Шанхая, чей строптивый нрав и ревнивость стали легендой, но чья страсть не знала себе равных.

– Как быть с изменением приказа, сэр?