Читаем Фвонк полностью

191) Посреди ночи дверь распахнулась, и Фвонка силой потащили на Виктория-Террасе[19], где расположился штаб норвежского филиала всемирной сети брюхатых InterPreg. Орущего и брыкающегося, его пронесли по коридору, вдоль которого в изящных отремонтированных кабинетах брюхатые разбирали почту на всех языках и отвечали на звонки. «InterPreg, чем могу помочь?» — по-английски спросил женский голос, когда его тащили мимо. Его швырнули в камеру, но время от времени выводят оттуда на допросы, брюхатые владеют изощренными техниками дознания. «Почему ты это сделал? Ты не считаешь, что обязан был сообщить об экономических преступлениях? Какой мир ты хотел оставить нашим детям? Что ты за человек такой, Фвонк?» В конце концов брюхатые утомились от его душераздирающих криков и очевидной физической слабости. Его отпустили. Он плелся по серым рассветным улицам, а местные таксисты думали про него: еще одна жертва InterPreg.

192) В светлые минуты Фвонк наводит в доме порядок, сортирует и выбрасывает бумаги. Он не хочет оставлять по себе несвязно болтающихся жизненных нитей, но быстро сдается, это слишком тяжело, сил уже нет. До сих пор он считал, что падение нравов затрагивает только внешнюю сторону бытия, оно как глушилка, поставленная между ним и всеми остальными, некая сила, препятствующая ему попасть на следующую жизненную ступень. И у него была мечта, наивная, как он теперь видит, что время вылечит и раны падения нравов тоже, но теперь ему ясно, что этого не произойдет, разложение распространилось на все, как грибок в стенах дома, тихо и исподволь, он и не заметил, что вся его система заминирована. Сначала нравы зашатались в финансовой отчетности Общества спортивной и оздоровительной ходьбы, потом затронули их с Агнес отношения, а теперь падение дошло до молекулярного уровня, угнездилось в Фвонке и растет, он и падение нравов теперь одно целое, нераздельное. Покуда он сражался с видимой частью, под этим прикрытием невидимая изъела его кишки. Виртуозная работа. Падение нравов оказалось умелым и ловким фокусником, пока вы следите за одной его рукой, другой он проделывает свои трюки.

193) Позвонила Тереза, довольная. Она наконец поговорила с собакой и поняла почти все, что та хотела сказать.

«Папа, это ни с чем не сравнимое чувство. У собаки не было от меня никаких тайн. Я видела ее насквозь, и она не возражала».

«Прекрасно, Тереза. Очень за тебя рад».

«Папа, и я поступила на отделение переводчиков животных в Англии!»

«Как приятно слышать!»

«А как ты? Все в порядке?»

«Спасибо, что спросила. Дела средней паршивости. У меня нашли рак».

«Это серьезно?»

«Да».

«Мне стоит отложить отъезд в Англию?»

«Думаю, да».

194) Тереза сообщила Агнес, и она пришла навестить, с цветами. Села рядом, стала рассказывать. Она встретила другого, египтолога, ну что ты будешь с ней делать, подумал Фвонк, но отношения только складываются, она пока не может о нем говорить. «Давай лучше поговорим о тебе, — спохватилась Агнес, — это все потому, что ты сидел в четырех стенах и куксился. Иначе и быть не могло».

«Значит, все идет как должно».

Он знает, что Агнес считает рак ответом организма на какую-то человеческую ошибку, — если ты не умеешь радоваться или не сохранил жизненный путь в чистоте, врал, обманывал, то все это оборачивается раком. Фвонк лежит и ждет, когда она наконец уйдет. Через некоторое время она уходит.

195) Фвонку очень помогает его медицинский центр, оттуда приходит человек, обезболивает его, насколько возможно, болтает с ним, читает вслух заголовки вечерней газеты: «Пациент пытался пристрелить охранника», «Солидарность с беременными», «Добро пожаловать, ученики-ненорвежцы!».

196) Тереза приезжает несколько раз на неделе. Плачет, что Фвонк уходит так быстро. Сперва он утешает ее и говорит, что, когда его не станет, она сможет учиться на переводчика животных как угодно долго и не думать о деньгах. Потом он перестает ее узнавать. Пару раз принимает ее за главнокомандующую брюхатых и сознается во всем: «Да, это все моя вина, я не просто пассивно наблюдал, но сам же все и затеял. Я не мог видеть, как мучится Общество ходьбы с привлечением новых членов. Так же химичит и Общество поддержки и развития новонорвежского языка, и Молодежное отделение Рабочей партии. Я не думал, что этого нельзя. Вы можете меня простить?» Тереза промакивает взопревший лоб. «Все хорошо, — говорит она, — не будем больше это вспоминать». Фвонк стискивает ее руку.